- На машине приезжали, - определил Санька.
- Предатель какой-то дорогу указал, - сказал Михась, - сами немцы ни за что не нашли бы пасеку.
Вовка поднял короткий тяжелый сук и, размахнувшись, запустил его в открытое окно. Сук с глухим стуком упал на деревянный пол. Из дверного проема, отчаянно хлопая крыльями, вылетела какая-то птица, напугав ребят.
- Никого там нет, - сказал Михась. - Можно идти смело.
- Постой, - остановил его Вовка. - Мы с Санькой приготовим автоматы на всякий случай.
Михась, пригибаясь, побежал к дому. Он заглянул в окно, потом подошел к двери. Вовка и Санька затаив дыхание следили за ним. Прошло несколько томительных минут. Вдруг из дома донесся крик «ой-ей-ей!», и на пороге показался Михась. Одной рукой он держался за ухо, а другой призывно махал.
- Айда сюда! Никого нету.
Вовка и Санька опустили автоматы. Санька усмехнулся с облегчением.
- Это пчела хватанула его.
В просторной горнице на полу валялась битая посуда, из распахнутого шкафа свешивалась одежда.
Михась сбегал к колодцу, набрал липкой грязи и приложил к шее.
- Сейчас пройдет! Меня не раз кусали, я всегда грязью лечусь.
Санька нерешительно топтался на месте. Ему хотелось скорее уйти отсюда. Он завидовал спокойствию Вовки, который прошелся по комнатам, постучал по полу, заглянул в подпол.
- Эй! Есть кто там? Отзовись!
О меде никто и не вспомнил. Какой тут мед! Ребята вышли из дома. Постояли, Вовка нагнулся, поднял деревянную ложку с обломанным краем. Санька с облегчением вдохнул свежий воздух.
- Пошли, что ли?
- А как же Стелка? - Михась посмотрел на Саньку и перевел взгляд на Вовку. - Не бросать же скотину?
Корова, словно понимая, что речь идет о ней, с жалобным мычанием направилась к ребятам. Около колодца она остановилась и начала обнюхивать сруб.
- Воды хочет, - сказал Санька и спросил у Михася: - Где у деда твоего ведро? Надо напоить ее.
Михась побежал в дом, долго рылся там, потом вышел с медным тазом. Начищенный таз сиял на солнце.
- Нету ведра. И кастрюли с дырками. Всю посуду, гады, попортили!
Вовка посмотрел на таз. В таком же тазу бабушка Пелагея варила варенье и угощала его густой розовой пенкой.
Вовка облизнул губы.
- Сейчас еще в сарае посмотрю, - спохватился Михась. Пошел в сарай и вынес оттуда два ведра.
- Это для молока, - сказал Михась, поднимая светлое цинковое ведро, - а тут пойло замешивают, - он показал второе, темное.
- Давай которое для молока, - сказал Вовка, - в нем воду достанем и сами напьемся.
Но как только они поставили на землю ведро с водой, корова с жадностью уткнулась в него. Санька хотел было отогнать ее, но Михась предупредил:
- Не гони, она бодается!
Рога у коровы были острые и чуть загнутые внутрь. Вовка махнул рукой.
- Пусть пьет!
- А куда доить будем? - спросил Санька.
Ведро, в котором разводят пойло, не годится. Отбирать же у коровы чистое ведро никто не решался.
- В таз, - выпалил Вовка и обрадовался своей находчивости. - Во всяком случае, мимо молоко не прольется. Ну, начинай доить.
- Я не умею, - признался Санька. - У нас Муньку всегда мамка доила.
- Мне тоже не приходилось, - сказал Вовка и посмотрел на Михася.
- Ха! Корову доить - это плевое дело, - ответил Михась. - Только у нас в деревне дойкой занимались бабы. Не мужицкое это дело.
- Выходит, ты тоже не умеешь?
- Не, - Михась пожал плечами.
- Так бы сразу и сказал.
- Давайте привяжем ее, - предложил Санька. - Тогда легче доить будет, - пояснил он.
Михась снял веревку для белья и привязал корову к дереву. Она не сопротивлялась. Это придало ребятам уверенности.
- Вот что, - сказал Вовка, - чья корова?
- Ну, моя, - ответил Михась, - наша то есть.
- Значит, ты и будешь доить.
- Я?!
- А то кто же? Сам сказал, что корова бодается. Значит, чужих она к себе не подпустит. Вот. А мы с Санькой будем тебе помогать.
- Верно, - сразу подхватил Санька. - Я ее кормить буду травой. А вы там вдвоем…
Вовка понял, что Санька его перехитрил, но отступать было поздно. Недолго думая, Вовка схватил таз и сунул Михасю в руки. Тому не оставалось ничего другого, как подчиниться. Он присел и, косясь на заднюю ногу - а вдруг стукнет! - осторожно потянул за вымя. Корова не шелохнулась. В медный таз со звоном ударила тонкая струйка. Запахло парным молоком.