Вовка уже хотел бросить палку, но тут неожиданно его поддержал Михась.
- Есть резина!
- Где?
Михась перебежал насыпь, разыскал рваную галошу. Вовка отодрал подкладку и стельку. Осталась подошва и часть носка. Ими он обернул конец железки.
- Ну как изоляция?
- Мировая! - похвалил Санька. - Что надо.
Вовка сунул железку Саньке:
- На, подержи! - и подошел к столбу.
Влезть на него оказалось не так легко. По деревьям Вовка лазил, а по столбам, тем более телеграфным, не случалось. Обхватив столб ногами и руками, кряхтя от напряжения, Вовка медленно поднялся вверх, добрался с большим трудом до изоляторов, уцепился одной рукой за металлическую скобу.
- Давай железяку!
Однако ни Санька, ни Михась подать палку не смогли: Вовка был слишком высоко. Санька огорченно присвистнул. Вовка смотрел вниз, не зная, что предпринять.
- Подожди, я сейчас, - сказал Михась.
Он засунул железку себе за спину под ремень, сунул за пазуху кусок галоши и полез по столбу. Не успел он добраться до середины, как у него выскочила железка и упала вниз.
- А, черт! - выругался Михась.
Пришлось спускаться и лезть снова. На этот раз прошло удачно. Как только Михась спустился и отбежал от столба, раздался треск: Вовка бил изоляционные чашки. Обхватив рукой и ногами столб, Вовка орудовал железкой, словно мечом. Разбив последнюю чашечку, он бросил вниз свое орудие и ловко съехал вниз.
- Все!
Михась поднял железку, схватил кусок галоши.
- Ха! Теперь моя очередь!
Он побежал к другому столбу.
Санька тоже загорелся: чем он хуже? Вовка не стал возражать.
- А теперь куда? - Санька вопросительно посмотрел на Вовку.
- Пойдем рядом с дорогой, - сказал Вовка.
- Еще провода будем рвать? - спросил Михась.
- Может быть, - ответил Вовка неопределенно. - А может, еще что придумаем.
Они шли долго по лесным зарослям неподалеку от железной дороги. Солнце почти село, и лес, пронизанный редкими солнечными лучами, погружался в предвечернюю тишину.
- Надо бы место для ночлега выбрать, - сказал Вовка и добавил уже тоном приказа: - Санька, привяжи корову и догоняй нас. Мы с Михасем пойдем вперед.
Железная дорога делала крутой поворот. Едва мальчишки свернули, как увидели вдали кирпичное здание с освещенными окнами я небольшие избы, крытые соломой. Где-то лениво тявкала собака, доносилось мычание коровы, потянуло дымком, смешанным с запахом жареного мяса.
Подбежал запыхавшийся Санька.
- Станция, - сказал Михась и потянул носом. - Вкусно пахнет.
Сумерки спускались, окутывая голубым туманом дали. Выбрасывая клубы белого дыма, к разъезду медленно подкатил состав и остановился. Из вагонов выскочили несколько человек и побежали к станционному зданию. На семафоре неподалеку от поворота загорелся зеленый огонек.
- Встречного ждут, - догадался Михась.
Вовка обратил внимание на маленькую будку стрелочника, которая стояла за поворотом. Из нее вышел человек с фонарем, поставил его на землю и передвинул стрелку. И вдруг у Вовки родилась дерзкая мысль: «А что, если стрелку поставить на старое место? Тогда встречный поезд врежется в состав!»
Когда ребята подобрались к будке, было уже почти темно.
- Я пойду, - вызвался Михась. - Думаете, не смогу передвинуть рычаг?
- Подожди, - остановил его Вовка. - А если стрелочник увидит, тогда что?
- Давайте запрем его в будке, - предложил Санька.
- У него телефон есть. Позвонит, позовет на помощь.
- А мы провода оборвем.
- Ха! Попробуй! - усмехнулся Михась. - Тут сразу услышат.
Вовка приказал Михасю подобраться к будке и заглянуть в окошко, разведать, что там делается.
Михась ящерицей пополз по картофельному полю. Вовка и Санька сняли автоматы. На разъезде было спокойно, монотонно попыхивал паровоз. Два огненных глаза освещали путь.
- Там один дед, - доложил шепотом Михась, возвратившийся из разведки. - Он сидит на койке и из котелка щи хлебает. Рядом на столике телефон и такая кожаная штука, в которой флажки.
Выслушав донесения разведчика, Вовка тут же принял решение: надо напасть на будку, взять деда в плен, а когда покажется встречный поезд, передвинуть стрелку.
- А если дед не сдастся, как тогда? - спросил Санька.
- Что ты, мы же с автоматами, сдастся, - ответил Вовка тоном, не терпящим возражений, и поднял автомат. - Передвинем стрелку - и ходу.
Пожилой усатый железнодорожник сидел на койке в расстегнутой поношенной форменной тужурке. В руках он держал большую кость и с наслаждением обсасывал ее. Рядом на табуретке, на куске газеты стоял котелок с ложкой и лежал недоеденный кусок хлеба.