В кустах за его спиной послышалось приглушенное хихиканье. Санька и Михась испуганно переглянулись.
Вовка схватил автомат, торопливо щелкнул затвором.
- Эй, кто там! А ну выходи, а то как стрельну!
- Ой! Не надо стрелять! - раздался тоненький девчоночий голосок. - Не надо!
Ветка зашевелилась, и из-за куста вышла девочка лет двенадцати. У нее в разные стороны торчали косички, широко открытые голубые глаза смотрели испуганно.
- Пожалуйста, не стреляйте… Это я привела сюда корову… Пожалуйста, не стреляйте…
Вовка отвел автомат и с нескрываемым интересом стал разглядывать девчонку.
Девочка была примерно одного с ним роста. Вовку удивили ее глаза. Очень большие и очень печальные. Он не выдержал ее взгляда, нахмурился.
- Как тебя зовут?
- Тинка, - ответила девочка и добавила: - Валентина Граматович.
Санька и Михась пришли в себя. Окончательно убедившись, что перед ними не леший, они вдруг разозлились, что какая-то девчонка смела дурачить их. Санька подступил к ней.
- Ты чего в лесу шляешься? Коров чужих уводишь?
Михась, сощурив глаза, подскочил с другой стороны и поднес к ее лицу крепкий кулак.
Но Тина, к удивлению мальчишек, не испугалась, не захныкала. Она только вздохнула. Ее большие глаза все так же грустно смотрели на ребят. Такое спокойствие особенно задело Михася.
- Ха! И подоить ее уже успела.
Девочка молча кивнула.
- И выпила сама все молоко?
- Нет, не выпила, - сказала Валентина тихим голосом. - Я на землю доила. У меня посуды не было.
- Как же ты чужое молоко могла на землю вылить?
Тинка вздохнула и поучительно произнесла:
- Корову доить надо вечером и утром обязательно. А она у вас с вечера не доена стояла. Разве можно так мучить скотину?
Санька хотел было сказать: мол, откуда тебе это известно, но его опередил Михась.
- А твое какое дело? - грозно сказал он.
Тина так же спокойно посмотрела на мальчишек и отвернулась.
«Странная какая-то», - подумал Вовка и спросил:
- Тинка, а где ты живешь?
- Тут.
- В лесу? - удивился Вовка.
- Ага.
- Ха! Мы тоже в лесу живем, - сказал Михась. - А где твой дом?
- Немцы спалили… - чуть слышно ответила Тина, и в ее глазах заблестели слезы.
Она не договорила и бросилась бежать. Не успели ребята опомниться, как девчонки и след простыл.
- Тю! Сумасшедшая! - сказал, улыбнувшись, Санька.
- Ха! Вот драпанула!
Вовка ничего не сказал. Ему было жаль девчонку.
Тина уже третий день жила в лесу одна. Она боялась выйти на дорогу, боялась возвратиться в село, не решалась пойти в соседнюю деревню, где жила ее тетка. Тина знала, что немцы охотятся за ней, хотят затравить собаками, как мамку и маленького братишку Ивася.
Три дня тому назад над деревней шел воздушный бой. Тина с братом полола грядки с капустой. Вдруг прямо над ними низко-низко пролетел самолет. Тина увидела на его крыльях красные звезды. Ивась от страха заплакал. Наш! За самолетом тянулся черный дымный след.
«Сейчас упадет и взорвемся», - подумала со страхом Тина. Она видела, как однажды упал немецкий самолет и взорвался. Тогда от взрыва все задрожало, стекла из окон выскочили.
Девочка упала между грядами, прижимая четырехлетнего Ивася к земле.
Но самолет плавно сел на колхозное поле и остановился возле речки. Тина видела, как из горящего самолета выскочили два летчика. Озираясь по сторонам, они побежали к кустам. Один из летчиков хромал на левую ногу. «Раненый, наверно», - подумала девочка.
Она велела братишке отправляться домой, а сама побежала к летчикам.
- Дяденьки! Дяденьки!
Летчики остановились. Лица у них были усталые, потные. В руках пистолеты. На одном обгорел комбинезон. Второй, тот, что прихрамывал, кусал губу и морщился. Видно, ему больно было. Его товарищ спросил:
- Немцы есть в деревне?
- Нету, - Тина замотала головой. - Вчера были и ушли.
- Надо моего друга перевязать. Принеси, пожалуйста, что-нибудь.
- Идемте к нам в хату, - предложила Тина, - мамка поможет вам завязать рану.
Летчики согласились.
Дома была только бабушка Евдокия. Увидев летчиков, она всплеснула руками, слезла с печи, достала им чистую простыню. Тут прибежала мать. Она помогла обмыть рану на ноге, ловко ее перевязала. Потом подала кувшин молока.
- Пейте, родненькие.
Пока летчики пили молоко с хлебом, она открыла сундук и достала отцовские штаны и рубахи.
- Нате, переоденьтесь.
Валентина смотрела на летчиков и удивлялась. В простых штанах и ситцевых рубахах они выглядели совсем обыкновенными.
- Тинка, неси керосин, - велела мать, поспешно заталкивая военную одежду в печь.