Валентина смотрела им вслед, пока они не скрылись в зарослях.
Обратная дорога показалась очень длинной. Девочка несколько раз падала, промокла насквозь, устала так, что еле передвигала ноги. Ей хотелось скорее добраться до дома, влезть на печь к бабушке и уснуть. И вдруг сквозь просветы между деревьями она увидела, что горит деревня. До ее слуха донеслись стрельба, отчаянные крики, собачий лай, мычание коров, гул моторов…
- Мамочка! Мамочка! - крикнула Тина и, не разбирая дороги, побежала к деревне.
На опушке она в ужасе остановилась и, обхватив ствол корявой березы, бессильно опустилась на траву.
До рассвета гремели выстрелы.
Утром, когда все стихло, она отважилась выйти из леса. Шатаясь, побрела к деревне. Но ни своего дома, ни соседних уже не было - фашисты сожгли их. Нигде ни души. Тина подошла к погребу. Открыла двери и в отчаянии позвала:
- Мама! Мама!
Подвал ответил гробовым молчанием.
Она сделала шаг и за погребом увидела чьи-то ноги. Бросилась туда и застыла на месте. На земле лежали бабушка Евдокия, мать и маленький брат.
Тина опустилась на колени и с ужасом отпрянула. Все были мертвы.
Валентина упала на землю и долго плакала, пока не обессилела.
Очнулась она уже днем. Встала и, шатаясь, пошла искать лопату.
Долго ходила по двору и все никак не могла вспомнить, что ей надо. Наконец вспомнила. И снова зарыдала.
Лопаты нигде не было. Тина заглянула через обуглившийся плетень к соседям. На огороде, возле грядки капусты, валялась лопата. Тина взяла ее и долго думала, где похоронить маму, бабушку, Ивася. Перенести их на другое место у нее не было сил, и она решила копать яму тут же. Ноги, спина и руки были словно ватные, болели, не слушались. В голове звенело, перед глазами плыли черные круги.
Тина набила мозоли на ладонях, но выкопать глубокую яму так и не смогла. Она поцеловала маму, братишку и бабушку, накрыла их остатками одежды и стала засыпать землей.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ,
в которой генерал сдается в плен
Девчонка появилась так же неожиданно, как и исчезла.
Санька зашел ей в тыл, чтобы она не вздумала снова удрать.
Вовка насупился. Он тоже не сомневался, что она подслушивала их разговор. Когда он раскрывал боевой план продвижения на восток и мечтательно говорил о скорой встрече с партизанами, она, наверно, сидела в кустах и похихикивала.
«Дать ей надо как следует, - зло подумал Вовка, - будет знать, как подглядывать и подслушивать!»
Сузив глаза, он презрительно посмотрел на девочку. Как и в прошлый раз, встретился с ее печальными глазами и стушевался.
- Ну, бейте, - тихим, чуть насмешливым голосом произнесла Тина. - Вам троим легко будет справиться с одной.
Ребята переглянулись. Михась опустил руки, разжал кулаки.
- А ты не шпионь! - сказал он. - И никто тебя не тронет.
- У нас, может, военная тайна есть, а ты подслушиваешь, - неуверенно поддакнул Санька.
Тина посмотрела на Вовку, словно зная, что он тут старший, и неожиданно попросила:
- Мальчики, возьмите меня с собой… - Тут голос ее дрогнул. - Я тоже хочу к нашим…
Ребята ждали от девчонки все, что угодно, но только не этого. Санька от удивления присвистнул, Михась выразительно хмыкнул:
- Ха! На войну девчонок не берут!
- А пулеметчица Анка? Кино «Чапаев» видели? - Тина смотрела то на одного, то на другого.
- Так то в кино! - сказал Санька.
- Анка была на самом деле, нам учительница рассказывала, - тут же ответила Тина и добавила: - Я еще раны перевязывать умею, в санитарном кружке была. И пушка у меня есть, самая настоящая. Только вот не знаю, стрелять можно из нее или нет.
- Твоя пушка? - недоверчиво спросил Вовка.
- Моя. Я нашла ее. То есть наша, красноармейская пушка… И два ящика со снарядами. Я и за коровой присматривать буду, вы же не умеете доить ее. Я видела, как он, - Тина кивнула в сторону Михася, - дергал ее за вымя. Смехота одна! Как только корова терпит, не бодается. Возьмите меня с собой, не пожалеете.
Михась критически осмотрел ее.
- Ха! Насчет коровы ты, может, и верно говоришь. Но как мы тебя возьмем? У нас, если хочешь знать, боевой отряд.
Сказав это, он запнулся и виновато покосился на Вовку. Может, зря проболтался.
- Я все равно буду идти за вами, если даже не примете, - тихо сказала Тинка и шмыгнула носом. - Мне тут оставаться нельзя. Немцы спалили хату, а мамку, бабушку Евдокию и маленького Ивасика убили… Все равно от вас не отстану… Я тоже хочу к своим, на фронт…
Санька и Михась молча ждали, что скажет Вовка. Пусть решает, он командир. Они-то, может, и не против девчонки, но в то же время и не за нее. С девчонками всегда держи ухо востро.