Санька толкнул Тину, и они вдвоем уцепились за другое колесо. Пушка даже не сдвинулась. А за деревьями по дороге мчались один за другим грузовики. Немецкие солдаты сидели с расстегнутыми воротами, сжимали коленями винтовки и горланили песни… Санька, не скрывая разочарования, зло пнул ногой в лафет:
- У, проклятущая!
Вовка, закусив губу, молча смотрел сквозь ветви кустов на дорогу, по которой в облаке пыли удалялись машины.
Михась покинул наблюдательный пункт и прибежал в окоп.
- Чего не стреляли? Упустили столько грузовиков… Эх, вы!
- Герой! Попробуй сам сдвинуть пушку. - Санька криво усмехнулся.
- Ха! А зачем ее сдвигать? Она тяжелая.
- Мы вот тоже в этом убедились.
Вовка открыл замок, разрядил пушку и осторожно передал Саньке тяжелый снаряд.
- Положи на место. - И тихо добавил: - Коня бы нам, тогда бы пушку выкатили запросто.
Тина, молча слушавшая ребят, оживилась:
- А если вместо коня запрячь корову? Мамка рассказывала, что в голодуху на коровах пахали вместо лошади; может, и мы попробуем?
Ребята так и сделали. Много пришлось повозиться, пока выкатили пушку, установили ее и замаскировали. Через ее дуло хорошо просматривался поворот шоссе.
- Засада отличная, - сказал Вовка, усаживаясь на лафет. - Можно немного отдохнуть.
- Хорошо бы чего-нибудь пожевать. - Михась выразительно похлопал себя по животу. - Пустота одна.
- Сейчас бы краюху хлеба да щей горячих, - помечтал вслух Санька. - Соскучился я по горячей жратве.
- Что у нас там в сумке осталось? - спросил Вовка.
- Один воздух, - ответил Михась. - И Стелку доить еще не скоро.
- Можно сходить по ягоды, - предложила Тина.
Вовка нехотя кивнул. Земляника, черника, недозрелая морошка и другие лесные лакомства опротивели. Но что поделаешь, если, кроме молока, это была единственная сносная пища. Вовка посмотрел на ребят.
- Кто пойдет с Тинкой?
Санька и Михась переглянулись. Они оба очень устали.
- Ладно, - сказал, поднимаясь, Вовка и тут же осекся: он уловил еле слышный гул приближающейся автомашины.
- Немцы едут!
Михась с проворством кошки, откуда только у него взялись силы, опять вскарабкался на вершину сосны.
- Одна! - доложил он. - Легковушка, черная. Шпарит вовсю.
- Санька, подавай снаряд, - приказал Вовка и взглянул на Тинку. - Уведи Стелку подальше и привяжи ее там.
Девочка быстро погнала корову в глубь леса.
- Ешь траву и жди нас, - сказала она, погладив Стелку.
Потом, подобрав подол платья, пустилась бежать назад, к окопу. Санька удивленно вытаращил глаза, когда Валентина прыгнула чуть ли не к нему на руки.
- Скаженная! - выругался он. - Из-за тебя чуть снаряд не уронил.
- Я помогать хочу. Давай вместе.
- Тебе? - спросил Санька, криво усмехаясь. - Еще упустишь, и костей потом не соберем.
Он протянул Вовке тяжелый снаряд, блестевший от жирной смазки.
Зарядив орудие, ребята терпеливо ждали появления автомашины. Вовка почувствовал, как от напряжения у него вспотели ладони.
Едва за деревьями у поворота мелькнула легковая машина, окутанная облаком пыли, Вовка закричал: «Пли!», нажал спуск и невольно зажмурил глаза.
Грохнул выстрел. Пушка и куст окутались сизоватым дымом, на дороге взметнулся фонтан земли, раздался взрыв.
Тина вскрикнула и присела.
Санька, бледный, цыкнул на нее, хотя у него самого дрожали коленки. Михась обеими руками цепко ухватился за толстую ветку. Взрыв так тряхнул его, что он еле удержался на сосне. Вытаращив глаза, он радостно заорал:
- Попал! Попал!
Вовка схватил автомат и осторожно высунулся из-за укрытия. От машины осталась целой лишь задняя половина. Она лежала на боку и дымилась, одно колесо продолжало медленно вращаться. «Здорово саданули! - подумал Вовка. - Будут знать, как по русской земле разгуливать». Тут Вовка увидел Михася: с криком «Ура!» он бежал к дороге.
- Назад! - крикнул Вовка. - Кому говорят!
Михась остановился и нехотя повернул назад.
- Ха! Подумаешь, посмотреть нельзя.
- А вдруг там немцы живые? Убьют.
Санька, взяв автомат, стал рядом с Вовкой. Тина стояла в стороне и не сводила с Вовки восхищенных глаз.
- Какие там немцы! - Михась скривил губу. - От легковушки одни колеса остались. Я хотел посмотреть, сколько убили.
- Смотри, фашист! - Санька вытянул руку, показывая на дорогу. - Живой!
Из разбитой машины, шатаясь, с трудом вылез немец. Он был невысокого роста, в сером мундире, на груди сверкали ордена. Ворот мундира расстегнут: немцу, видимо, тяжело было дышать. На плечах тускло поблескивали погоны. Сжимая в правой руке пистолет, он сделал несколько шагов и напряженно замер на месте.