В переходе между первым и вторым этажом Пётр наконец увидел нарушивших его покой. Первым шёл высокий мужчина в белой форме, однако с чёрным странным автоматом наготове.
При виде стоящего столбом мужчины боец вздрогнул, перевёл прицел на него и чуть было не нажал на спуск привычным движением. Вовремя остановило осознание: перед ним стоит человек.
– Какой сюрприз... – в пол-голоса проговорил нежданный гость и обернулся на напарника. – Ты тоже это видишь?
Второй, такой же боец с ручным пулемётом Калашникова и радиостанцией за спиной, посмотрел на Петра и присвистнул. Более детально их рассмотреть не получалось: оба были в масках, скрывающих лицо. Различить можно было только по глазам: у первого они голубые, у второго – янтарного оттенка.
– Что вы здесь делаете? – негромко спросил Пётр. По голосу казалось, что это были первые слова за месяц.
– Так, говоришь. Уже хорошо. – отметил первый и опустил оружие. – Ты из местных?
– Да. Откуда вы?
– Спецназ. – коротко отозвался первый. – СпН ГРУ. Старший лейтенант Немцов, со мной – сержант Разин. Прибыли со спец. заданием.
– Что за задание?
– Скажи, ты же слышал, как у вас в городе артиллерия пришельцев стреляет?
– Ну...
– Не знаешь, откуда стреляли?
– Знаю. Показывать не собираюсь.
Сразу после этого Пётр вернулся в квартиру. Дальнейший диалог он уже представлял, поэтому решил показать, что в этом деле он не заинтересован: своя жизнь дороже. Вернулся в комнату, сел обратно на диван. Пара бойцов проследовала за ним. Первым в помещение вошёл старлей, вооружённый «Винторезом».
– Ты точно уверен, что помогать не хочешь? – так же тихо спросил он, сверля взглядом несговорчивого мужчину.
Тот промолчал и начал искать в рюкзаке то, чем можно запить небольшой перекус, который вояки и прервали.
– Может, хотя бы на карте покажешь?
– По картам не ориентируюсь. – коротко отозвался Пётр.
– Насчёт «проведёшь», думаю, спрашивать бесполезно...
– Да.
– Мне уже интересно, почему...
– Что «почему»!? – слегка вспылил Пётр.
– Почему не хочешь сотрудничать? – спокойно перефразировал спецназовец.
– Какой смысл мне просто так рисковать?
– И что же изменится, если ты не рискнёшь?
Пётр хотел было возразить, но задумался.
А правда, почему он не должен им помочь? Чтобы остаться в живых подольше. А какой от этого смысл? Чтобы подольше потрястись от страха под завалом, прячась от очередного патруля... Чтобы дальше голодать и в конце-концов умереть от голода, холода или пули патрульного дрона...
– Если что, мы успели приличную часть города обойти. – подол голос сержант. – И новости для тебя малоприятные.
– С какой стороны смотреть... – в своей элегантной манере возразил старлей и посмотрел на незнакомца.
В ответ на его вопросительный взгляд край маски спецназовца приподнялся. Офицер улыбнулся, предвкушая появление проводника, и проговорил полушёпотом:
– Ты – последний, кто выжил в этом городе... Самый хитрый и сообразительный из... Сколько тысяч у вас жило?
– Пять... – ошарашенно выдал мужчина.
– Вот. Уверен, что хочешь умереть, как все остальные? Бесцельно, неизвестно от и для чего... У нас, знаешь ли, смелых парней дефицит.
«Может, лучше им помочь... Какой смысл дальше сидеть? Его нет! Просто сидеть среди комнаты и ждать смерти? Спасибо, уже надоело...»
В этот раз чувство самосохранения не проснулось. Мужчина набрался решительности и смелости, посмотрел сначала на одного бойца, потом на такого же второго, вздохнул и ответил:
– С вас слово, что потом заберёте меня с собой.
– Я же говорил, что проводник будет? – улыбнулся командир и посмотрел на напарника.
– Да иди ты! – негромко ответил тот, отмахнувшись.
– Сейчас, перекушу только. – уточнил Пётр. – Подождите у входа.
– Только побыстрее.
Оба гостя вышли из квартиры и остались ждать на лестничной клетке. На слух убедившись, что в квартире он один, Пётр достал из рюкзака свой неприкосновенный запас. Перед ним на диване появилась банка консервированной говядины, бутылка домашнего вина и плитка шоколада. Всё это он держал на крайний случай, для важного события...
«Что ж... Видимо, последний мой праздник...»
Мужчина наслаждался запахом сохранившегося мяса, каждый кусочек пережёвывал тщательно, наслаждаясь вкусом, по которому уже успел соскучиться. Всего две плитки шоколада, которые посчастливилось найти ещё в начале зимы, с непривычки казались невообразимо приторными, оставляя после себя усиливающуюся жажду. После глотка воды наконец приступил к вину. Сначала язык обожгло, но через мгновенье за жжением последовало наслаждение, начал ощущаться виноградный вкус.