Можно сказать, столь сильная эманация моей души — это одновременно моё благословение и проклятье — она притягивала и отталкивала, возносила и держала на расстоянии. Но я не властолюбивый человек, никогда не страдал и уж тем более не наслаждался нарциссизмом. Поэтому со временем научился прятать ауру в себе, не выпуская эти эманации на окружающих. Также добавлю, что частое такое подавление воли и мыслей человека негативно сказывается на них. В них что-то… ломается, и как личность они сильно изменяются не в лучшую сторону.
Сегодня за ужином не раз был случай, когда я просто в молчании сидел и слушал разговор Иосифа Фёдоровича и Кати, и они часто обращали на меня внимание. Катя чуть ли не с влюблённостью, а дядя Йося с некой гордостью, как будто я его любимый внук, который выиграл городские соревнования по шахматам. Тогда и заподозрил что-то неладное и, погрузившись в себя ненадолго, обнаружил, что ауру сдерживать не удаётся, она рывками расходилась в мир, а после стабилизировалась во мне. Поэтому я решил заняться не привычной процедурой впитывания энергии из мира, а нормализацией своей духовной ауры.
Заняло это действие у меня больше трёх часов, а после я лёг спать. Наконец-то.
— Скажи-ка мне, Екатерина, — посмотрел я на девушку, попивая остывший кофе после того, как мы позавтракали. Моя собеседница сидела напротив меня, и её глаза постоянно блуждали по кухне. Но нет-нет, да посмотрит она на меня.
За окном было полседьмого утра. Мы с Катей договорились вчера встать пораньше, так как я решил сделать из неё игрока и немного прокачать. За окном и в доме было еще прохладно, поэтому она была тепло одеты в мою одежду. Мне пришлось ей вчера выделить часть моих запасов. А я в очередной раз напомнил себе, что неплохо было бы разграбить парочку магазинов с одеждой.
Как только я сказал первые слова, Катя покраснела, засмущалась и отвела взгляд. Прям как вчера во время ужина, поэтому я быстро проверил свою ауру и убедился, что удерживаю её в себе. Подумал, что, видимо, вчера очень сильно воздействовал на неё, вот и немного её поломал. А может, она сама по себе такая чрезмерно застенчивая девушка. И видимо ещё немного влюбчива.
— Так вот, Катенька, — продолжил я спустя несколько секунд, — ты уж извини, что привёл тебя в свой дом и не поинтересовался у тебя спустя столько времени. — Я замялся, уставившись на зелень за окном, и подбирал слова. — Возможно, у тебя есть родные в городе? Родители? Братья-сестры? Близкие, которым нужно помочь?
Катя замерла, не донеся чашку до своих губ. Она не подняла головы, уставилась на пар от горячего чая. Тишина повисла густая, лишь из приоткрытого окна за железными ставнями раздавался щебет птичек. Я уже готов был снова извиниться за свою бестактность, когда она заговорила. Тихим голосом, почти шепотом.
— Нет… Никого. — Она подняла глаза. Ни слез, только усталая пустота и что-то детски-растерянное. — Я… сирота. Родителей не помню. Детдом, потом общага техникума. Сюда… — она махнула рукой в сторону окна, — …прикатила из небольшого городка. — Губы её дрогнули в горькой усмешке. — Перспективы… Как итог, работа в паршивом магазине и жизнь в крошечной комнате.
Я молча кивнул. Чувствовал себя последним болваном. Вроде ей сейчас не за кого волноваться, и мне не нужно бежать и спасать. А с другой стороны, жалко её, что ли.
— Понял. Сорян еще раз, что ворошу… — вздохнул я. — Эх. Значит, мы тут с тобой, выходит, два одиночества против всего зомбированного шарика? — Попробовал разрядить самоиронией, но получилось кисло. — И дядя Йося в придачу.
Слабый лучик тронул уголки её губ.
— Единственная подруга… Была. Ну как подруга, ты сам её видел. Злая была Настя, вечно ворчала и пакостила исподтишка. Но единственная знакомая в этом городе. — Катя поморщилась, видимо вспоминая что-то неприятное. — Спасибо, Арван, серьёзно, что избавил меня от неё.
Мне стало аж на секунду неловко. Но вспомнив эту толстую суку, ни о чём не жалею, что прервал её жизнь. Тем более она первая начала.
Я фыркнул, не сдержав смешка, хотя тема-то была мрачновата.
— Значит… на охоту? Как договаривались? — Она встала, отряхнула невидимую грязь с джинсов. — Дядя Йося вчера познавательное рассказывал. Мне уже интересно, что я получу, — добавила она с едва уловимым вызовом.
В моих глазах загорелся знакомый азарт. Мысленно посмотрел на свои данные — полупрозрачное окно в голубой рамке мелькнуло, показав, что мне осталось чуть больше ста опыта добыть до десятого уровня. Жаль, вчера не получилось его собрать.
— Еды бы найти, — продолжила она, посмотрев прямо мне в глаза, — у тебя на кухне осталось съестного на неделю. Может быть на две.