— Десять минут и выходим, — ответил я ей, тоже вставая с мягкого стула.
Она кивнула и направилась в свою комнату. От застенчивой девчонки не осталось и следа. Видно, что внутренне она настроилась на всю ту жесть, что нас вскоре ожидала.
Сам отнёс свою посуду в раковину, в очередной раз дёрнув кран в надежде, что вода всё-таки польётся, однако, по всей видимости, придётся добывать воду другим способом.
Накинул на себя более тёплую толстовку, приняв тот факт, что эта одежда будет одноразовой. Ненавижу холод. Однако надеюсь, сегодня удастся запастись и одеждой на несколько десятков лет вперёд. Не забыл также прихватить и большие шорты. Планирую сегодня спуститься в метро после того, как немного прокачаю Катеньку.
Перенесся в убежище, отыскав в куче игровых предметов амулет защиты от зомбификации 2-го уровня и несколько шариков с одноразовыми способностями. В другой куче забрал ещё живую разгрузку и парочку моих верных пистолетов. Мучить себя бронежилетом и другой снарягой не стал. И так я пока непробиваем.
Спустившись вдвоём вниз, мы переглянулись. В её глазах горели решимость и та самая жутковатая легкость. Страх и одиночество отступили перед общей целью и мрачной шуткой. Я повернул замок на двери, а Катя встала немного позади меня, уверенно держа в руке мой топор. Несколько минут назад я позвал эту высокую, но смелую девушку в свою спальню, выдав ей нужное снаряжение. Она вчера внимательно слушала о нашем путешествии со стариком Иосифом, поэтому знала, как мы будем действовать.
— Я готова, — сказала она напоследок, подбодрив себя, и мы вышли на улицу.
Глава 12
— Арван. Может, вернёмся? — как-то неуверенно спросила она, оглядываясь назад.
— Куда же делась твоя смелость, Катя? — ухмыльнулся я и тоже посмотрел назад. Не так уж и далеко мы отошли от дома, не встретив никого по пути. Даже трупов не было поблизости. Можно подумать, что сегодня обычный весенний день: даже дыма и пожаров не видно.
А после я нахмурился, оглядывая пустынную улицу, залитую холодным утренним светом. По правую руку от нас рябила вода на пруду от лёгкого ветерка, придавая умиротворение и спокойствие. Но этот красивый вид и звуки природы — они обманчивы. Нужно быть готовым ко всему. Вдохнув свежий воздух полной грудью, я удивился, насколько он стал чище. Пару дней без автомобильных выхлопов и работы заводов хватило, чтобы на порядок очистить окружающую среду в городе. Надеюсь, не будет в будущем тут витать зловоние от зомби и мёртвых тел. Простояв так недолго, мы двинулись дальше. К Кате тоже вернулось немного храбрости.
Катя напряглась, сжимая рукоятку топора так, что пальцы вновь побелели. Она замерла, стараясь уловить хоть что-то, кроме шелеста листьев на деревьях и собственного учащённого дыхания. Мы вошли в самую гущу парка, двигаясь по пешеходной дорожке. Сначала — ничего. Потом… неестественный, более сильный шелест. Это был явственный звук чего-то живого, пробирающегося сквозь чащу. Быстро. И странный звук завывания или поскуливания.
— Слышишь? — прошептала Катя, окончательно остановившись, а после приблизилась, вставая немного позади меня.
На самом деле лес не был таким уж густым. Всё хорошо просматривалось от нас примерно по тридцать метров с каждой стороны.
Однако на обычного медленного зомби не похоже. Возможно, развившийся, наподобие того, которого я завалил вчера из пистолета, когда ехал на мотоцикле с Аней. Сейчас же тратить пули не хотелось, поэтому я аккуратно забрал топор из рук Кати. Пришлось разжимать её пальцы, не отводя взгляд от источника шума.
Из-под зелёного куста вывалилось нечто золотистое и пушистое. Не зомби. Собака. Золотистый ретривер. На мой взгляд, одна из самых дружелюбных пород, которые даже, наверное, с грабителями будут играться. Шерсть в грязи и каких-то веточках, язык высунут, глаза — огромные шары чистого, животного ужаса. Короткий поводок синего цвета постоянно цеплялся за кусты и другие неровности, заставляя собаку периодически дёргаться и вырываться.
— Боже… — выдохнула Катя. Напряжение в ее теле немного ослабло, но глаза не отрывались от собаки. В них мелькнула жалость и испуг.
Пёс, увидев нас, взвизгнул — не от злости, а от паники. Он рванул в нашу сторону, но поводок окончательно за что-то зацепился и натянулся как струна, резко дёрнув его назад. Он упал на бок, вскочил, снова рванул, забился. Его скулёж, прерывистый и жалкий, разорвал гнетущую тишину парка.
— Арван, нужно помочь! — ухватив меня за плечо, не отрывая взгляда, сказала эта жалостливая девушка и потянула меня за рукав в сторону собаки.