В этот раз тоже собирал всю бытовую химию, которую люди не трогали. Туалетная бумага, конечно, была собрана другими людьми подчистую, но это не беда.
Потом взгляд упал на один удобный диванчик в одном из магазинов, и я прикинул, что мне даже лечь не на что в убежище. Сначала закинул этот диван, а после и другую мебель собирал в торговом центре. Кресла, столы, шкафы… А вот с одеждой был напряг. В основном с женской одеждой, и то мало магазинов. Тем не менее нашёл, что на себя накинуть. Ювелирный магазинчик кто-то грабанул, подметил я. Все стёкла разбиты в нём. А вот технику практически не трогали. Тем более крупную бытовую технику в DNS. Потратил больше двух часов, только чтобы закинуть весь этот хлам на текущий момент в убежище.
Я как раз эвакуировал последний телевизор, когда услышал шарканье и сдавленное: «Бля!». Из-за стеллажа вынырнул парень. Худой, злой, в грязной куртке. В руках — шипастый кастет. Над головой — золотая надпись «Щуплый».
— Эй, мудила! — окликнул он, увидев меня. Глаза скользнули сначала по моей натянутой до предела розовой кофточке, а следом по рюкзаку на моей спине. — Есть чё пожрать?
Я медленно повернулся, оценивая этого доходягу при свете налобного фонаря. Устало вздохнул. Драться не хотелось. Не из-за жалости, а потому что лень и неохота пачкать руки. Раскрыл рюкзак и бросил ему остатки своего обеда. А именно половину буханки хлеба и кусок колбасы.
— Это всё. Свали! — лениво ответил ему и отвернулся. — Поищи в другом месте.
— А чё ты такой дерзкий? Я вежливо попросил, а ты посылаешь?!
Я уже переносил следующий телевизор, когда почувствовал, как этот парень довольно-таки нахальным образом открывает мой рюкзак и рассматривает, что внутри. Из виду я его не упускал, не хотелось ещё раз получить по голове со спины. Поэтому не видел в нём враждебных намерений, когда он подходил ко мне. Молодец. Не стал как крыса нападать. Но наглости ему хватало.
— Щуплый, да ты совсем ахренел? — я сказал, развернувшись к нему и смотря сверху вниз.
— Да ладно, бро. Я не крыса какая. Сам видишь, тухляк на кассе, а мне ещё сеструху кормить, — подняв руки в примирительном жесте, он отступил на шаг назад.
Посмотрел на этого паренька, раздумывая между тем, чтобы дать ему подзатыльник или всё-таки поделиться кое-чем.
— Ну ладно. Бро. Дай минуту. — стянул со спины рюкзак и достал из бокового кармашка карты. В основном тут были низкого качества.
Кстати, карты были успешно постираны в речке вместе со старыми штанами, и ничего с ними не случилось. Быстренько отсортировал стопку и протянул Щуплому все карты с едой и несколькими зельями.
— Как там тебя? — спросил у парня, удерживая карты с одной стороны. С другой уже тянул этот парень.
— Кирилл.
— Ты откуда, Кирилл? Такой наглый. И сколько тебе лет? — наконец выпустил я карты, и парень покачнулся назад.
— Благодарствую, — он потряс картами в воздухе, — Семнадцать мне. Детдомовский. Когда вся заваруха началась, еле сдрыстнули оттуда. Сеструха у меня есть, в прошлом году квартиру получила недалеко отсюда. Вот я у неё сейчас прописался. А вот с хавкой напряг.
— Молодец, — похлопал ему по плечу, а после слегка оттолкнул. — Всё, беги отсюда.
Когда парень убежал, я потратил ещё некоторое время, чтобы собрать весь этот теперь никому ненужный хлам, и двинулся дальше по торговому центру. Воздух пропитался сладковато-гнилостным запахом смерти — люди зачистили зомби, но трупы остались гнить там, где пали. Надел респиратор, не знаю, почему раньше этого не сделал. Впереди, у кафе, маячили огоньки фонарей другой группы. И тут я замер.
Среди опрокинутых столов и стульев, у подножия одного из едва светящихся синим кристаллов, сидела женщина. Не зомби — в этом не было сомнений. Но вид у нее был… разбитый. Молодая, в спортивном костюме, испачканном чем-то тёмным у колен, она сидела, поджав ноги, словно пытаясь стать меньше. Её плечи мелко, прерывисто вздрагивали. Лицо смотрелось слишком бледным в полумраке, но даже в этой темноте я видел опухшие, покрасневшие веки и линии высохших слёз на щеках. Она не плакала сейчас — казалось, все слёзы уже выплаканы, осталась лишь пустота, сквозь которую прорывалось тихое, хриплое всхлипывание. Её взгляд был прикован к кристаллу.
Я подошел медленно, стараясь не напугать. Шаги гулко отдавались в мёртвой тишине этого угла, нарушаемой лишь её прерывистым дыханием и далёкими голосами из кафе.
— Девушка? — Голос мой прозвучал неестественно громко. — Вы… в порядке?
Она медленно подняла голову. Чтобы не слепить её, я снял налобный фонарь и слегка отвёл луч в сторону. Глаза, огромные и бездонно-пустые. В них не было страха, только всепоглощающая боль и усталость, от которых сжималось сердце. Она молча провела тыльной стороной ладони по щеке, размазав сопли, и снова повернулась к кристаллу. Её рука, тонкая и дрожащая, поднялась и легла на мерцающую поверхность кристалла. Не поглаживая, просто касаясь.