Рейдеры пораженно уставились на Александра, но в его словах, похоже, никто не усомнился. Катерина откашлялась и проговорила:
— В общем-то, вы все правильно сказали о наших намерениях, я только дополню. Мы хотели бы… — Она замялась.
— Мы хотели бы, чтобы ваш корабль вошел в состав нашей эскадры. На равных условиях! — закончил за нее Воннинг. — А также приношу свои извинения за ту форму, в которую было облечено объяснение цели нашего визита.
Александр удивленно приподнял брови. Вот как, у них уже есть эскадра! Однако он оценил извинения Воннинга и, улыбнувшись, кивнул головой — мир.
— Сколько кораблей у вас?
— Восемь. И семьсот человек.
— Неплохо. Но у нас есть несколько условий, которые, я думаю, вам могут не понравиться. Во-первых: наш экипаж не воюет с торговцами, принадлежащими к Конфедерации, с Корнуэлльским Сообществом, с… Словом, мы совершаем нападения только на сиссиан. Это долго объяснять, но вкратце могу сказать следующее: на мой взгляд, они слишком зарвались и чересчур попирают права других рас. Пример Объединенных Республик у вас перед глазами. Если мы войдем в состав эскадры, то она должна будет следовать этому правилу. Это даже не обсуждается. Во-вторых: у нас не только шлюп — мы, как вы видите, имеем еще и яхту, которая по мощности и качеству вооружения сейчас не уступает боевому крейсеру. Поэтому, поскольку мы имеем самое мощное оружие из вас всех, то основная часть усилий по обезвреживанию конвоя ляжет на «Звезду». Следовательно, доля от общей добычи не может быть равной для всех. Согласитесь, что мы будем выполнять наиболее опасную часть операции, значит, процентное отношение должно быть в нашу пользу. В дальнейшем, когда вы сможете вооружиться деформаторами, этот пункт можно пересмотреть, но первая часть и далее будет выполняться неукоснительно. Иначе разговор о совместной деятельности считаю законченным прямо сейчас.
Воннинг задумчиво поглаживал подбородок. О'Хара и Фобос неуверенно кивнули, зато дигианину сказанное явно не понравилось.
— Что за глупости? Проценты от добычи — это правильно, но война только с сиссианами? Почему именно они? Хотите остаться чистеньким? Перед кем? Деньги, знаете ли, не пахнут.
Александр холодно посмотрел на него — косматый, похоже, искренне не понимал. В самом деле, как он мог объяснить дигианину свою точку зрения? Он вспомнил мать и отца, смутные детские воспоминания, стершиеся за дымкой прошедших лет; годы в интернате для тех, у кого нет родителей — мальчишка попал туда по вине сиссиан. Война, бои, в которых гибли ребята из его подразделения. Конечно, их убивали и в боях с конфедератами, но сиссиане брали в плен только здоровых или легкораненых, которых можно использовать на тяжелых работах, а остальных просто отправляли в конвертер. Он вспомнил тюрьму и карцер на Сантане, жару и вонючие испарения джунглей на Корфу; Ирину, которую потерял по их милости; захват и уничтожение Объединенных Республик. Сколько жертв было при этом, никто не сообщал, а сиссианам, разумеется, и в голову не придет разглашать подобные сведения. Наконец, он вспомнил о награде за свою голову, Эркина и Тора и решительно сказал:
— Мои условия остаются в силе.
Дигианин пожал плечами и спросил:
— Какова стоимость деформаторов?
— Точно не знаю, какую цену установит завод Галлахера, но думаю, что довольно дорого — тысяч девять или десять за орудие.
Асаг забегал по кают-компании.
— Чтобы вооружиться, нам понадобится невесть сколько времени! Выходит, что два ваших деформатора будут стоить больше моего корабля!
Александр отвечал на вопросы Вониннга и О'Хары и не видел, как Асаг, отвернувшись к стене, нажал на кнопку коммуникатора, закрепленного на руке, а затем вернулся к разговору.
— …могу вам сказать, что дальность действия деформаторов не меньше, чем у трехсотмиллиметровой лазерной пушки. Главный плюс — от них пока нет защиты. Я думаю, вернее, я знаю, что на заводе еще увеличат мощность, ведь мои деформаторы были изготовлены кустарным способом. Разруши…
Александра прервал включившийся коммуникатор, и Эркин прокричал: