— Поведешь лодку. Да следи за моей командой… Болтать тут некогда. Сначала пойдешь на малых, а как махну — давай на всю катушку, полный до отказа, куда покажу…
Инспектор оттолкнул лодку от береговой дернины, вынул ракетницу. Осторожным, рыскающим маневром они опять пошли вдоль берега. Сквозь рокоток мотора Борису послышался недалекий стук уключин. Инспектор не оборачиваясь выставил за спину правую ладонь щитком: внимание! Потом он перехватил в эту ладонь ракетницу, поднял вверх дулом — раздался трескучий хлопок, и через мгновение над туманной речной подушкой зависла красная ракета.
— Давай! — рявкнул инспектор, быстро перезаряжая ракетницу.
Лодка вздыбилась на одном месте, кипящий бурун чуть не захлестнул магнето мотора, обдал сплошными брызгами брезент куртки Денискова. «Если б на носу не было груза, — машинально подумалось Борису, — перевернуло бы шлюпку, как пить дать». Лодка стремительно летела вперед, мощный мотор завывал оглушительно, на верхнем звенящем пределе. Они вырвались из береговой густой мглы, и в более светлой полосе впереди Борис увидел силуэт лодки и человека в ней, даже не силуэт, а смутную тень. В тот же миг навстречу донесся рев второго мотора.
— Гони-и! — ревел инспектор.
Денисков выжимал из «Вихря» все, на что тот был способен. Расстояние между лодками резко сократилось. Борис понимал, что пока это результат их неожиданного появления и растерянности рыбака, застигнутого врасплох. А вот что будет дальше, покажут моторы. Свой мотор он не знал, не был уверен в нем. Но скоро он заметил, что неумолимо настигает шлюпку браконьера — вот уже стало видно, что лодка убегающего выкрашена в голубой цвет, а мужик сидит спиной не оборачиваясь, и на нем зимняя шапка с опущенными ушами. Когда между лодками оставалось метров десять, инспектор вытянул вперед руку с ракетницей и заорал:
— Сто-ой! Стой… Стрелять буду!..
Мужик наконец обернулся на крик, увидел оружие, пригнулся в лодку, не выпуская румпель мотора.
— Заходи справа, — скомандовал инспектор.
И в этот момент в моторе Денискова что-то споткнулось, Борис почувствовал сбой рукой — «Вихрь» чихнул и заглох.
— Ну что там?! — взбесился инспектор. — Какого черта ты!
Денисков дернул шнур стартера, мотор успокоительно зарокотал. Осторожно прибавляя обороты, Борис снова вывел шлюпку в стремительный полет. Он был просто счастлив, что погоня продолжается, что каждую минуту расстояние между лодками снова беспощадно сокращается. Володя опять вскочил на носу, наставил ракетницу.
— Глуши-и мотор! — орал он время от времени, лихорадочно оборачиваясь к Денискову: не заглохнет мотор?
— Ах ты гад! Стреляю!
Между лодками было уже метра четыре. Раздался резкий хлопок, точно вырвали тугой поршень из насоса, — дымная полоса ударила в переднюю шлюпку. Сначала послышалось густое шипение, потом Борис увидел дым и как в шлюпке браконьера мечется красный, брызжущий искрами уголь… Спина мужика впереди окостенела. Заходя справа, Борис увидел его восковое беспамятное лицо — мужик тупо и остолбенело смотрел на вертящийся под ногами сумасшедший снаряд.
— Прыгай в воду! В воду прыгай! — снова заорал Володя, и в голосе его Денискову послышался страх, он резко повернулся к Борису. — Держись подальше… счас бак рванет…
— Ба-ак рванет! В воду прыгай, сволочь! Жить надоело, скотина… — Голос инспектора сорвался.
Прежде чем отрулить в сторону, Борис успел заметить — снаряд крутился на деревянной решетке на дне шлюпки около самого бензобака.
— Прыга-ай!
Мужик в лодке вдруг встрепенулся, вскочил, заполошно размахивая руками, и мешком свалился за борт. Почти в тот же момент в его шлюпке снова зашипело, оттуда повалил черно-синий дым. Одновременно заглох и мотор преследователей. Борис автоматически крутанул ручку газа. Шлюпку подбросило на собственной волне, а потом ухнуло вниз. И в нем самом все ухнуло, освобождаясь от бешенства погони. Денисков уронил руки на колени и посмотрел на своего командира. Володя мял в руках ондатровую шапку, слипшиеся волосы его блестели, как набриолиненные. Губы растягивала ухмылка.
Наконец инспектор надел шапку, сдвинув ее на самые брови, спросил:
— Как он там… плавает?..
На борту чужой шлюпки Борис увидел стиснутые пальцы, из-за лодки там высовывалось застывшее лицо рыбака. Денисков бросился к веслам. Володя оттолкнул его, сел за греби… Мужичок словно окостенел. Вдвоем они с трудом оторвали его от лодки и вытащили из воды, при этом чуть не перевернулись сами. В это время из туманного разрыва лениво, как спящее чудовище, прямо на них высунулся корпус ярославца.
— Куда прешь, Никола-а! — заорал инспектор, в его голосе теперь звучало радостное облегчение.
Катер по инерции вот-вот должен был наскочить на медленно дрейфующую шлюпку неудачливого рыбака.
— Назад! Наза-ад! — орал инспектор и подмигивал Денискову, успевая повторять вполголоса: — А ведь хотел убежать… убежать думал! А вот мы в шлюпке посмотрим, нет ли отягчающих…
Инспектор зацепил веслом борт трофейной лодки, подтянул ее к себе.
— Нет, ружьишка нет… — с укоризной сообщил он, заглянув в носовой отсек казанки. — Ну, твое счастье, брат, а то было б вооруженное сопротивление! За это, сам понимаешь!
Борис осторожно перешел в чужую лодку, проверил исправность мотора, потом пошарил в носовом отсеке: там что-то было замотано в мокрый брезент.
— Тут что-то еще есть, — сообщил он инспектору.
— А как же! — благодушно ответил тот. — Улов-то уже упаковал. Мы его под самый конец и накрыли. Осталось вот только сеть выловить — и все улики налицо.
Браконьера подсадили на катер и поскорей запихнули в кубрик. Инспектор отдал капитану распоряжение:
— Ты, Максим Федорыч, дай человеку сухую лопатину. Вишь, бьет его как! А мне там надо осетрину оприходовать…
Мужичок в кубрике сидел скорчившись, странно вздрагивая одним левым плечом.
— Тебя как звать-то? — миролюбиво поинтересовался капитан.
Мужичок молчал, тупо уставившись перед собой.
— Э-э, да из тебя говорун никуда-а!.. — Капитан вытащил из-под дивана одежду.
— Вот на. Да поживей скидывай! Так ведь, брательник, концы отдашь! — рассердился капитан, видя нерасторопность нежданного гостя.
Мужичок долго и неуклюже стягивал с себя задубевший брезент верхней одежды, нерешительно замер, когда дело дошло до кальсон, но под строгим взглядом капитана смущенно распустил завязки и неловко выступил из упавшей мокрой тряпки. Забравшись в сухую одежду, он заметно повеселел.
— Счас бы курева?.. — сказал он. — Мое-то… — и безнадежно махнул рукой.
Денисков, заглянувший в кубрик, протянул ему пачку «Беломора», дал огонька.
— А звать-то меня Семеном… Петрушкин, значит, буду я.
Борис припомнил, как называл Владимир то местечко, где они ловили браконьера.
— Послушайте, Петрушкина яма — не по вашей ли фамилии названо место?..
Рыбак посмотрел на парня с болезненной гримасой. В его водянистых глазах, редковатых подпаленных бровях, в каштановой, тоже реденькой, бородке и тонких губах выражалась беспомощная застарелая обида. И весь он был неказисто-жалкий.
— Скоко помню себя, это место Петрушкиным звали… Тута отец мой промышлял, и дед осетришка брал… — Мужичок наконец разговорился, при этом он частил, употребляя сверх меры уменьшительно-ласкательные слова.
— И название, значит, ваше?
— Да имечко-то, паря, по деду… Тут дедушка наш утоп. Грят, осетришка большой утащил его в речку.
А я так смекаю, в лиховерть он угодил, в самый сиверко промышлять побежал на речку.
Мужик неожиданно вскочил со стула, потоптался на месте, размахивая руками, — сразу вспотел, вздохнул всей грудью, расправился. Он снова закурил и, видимо найдя в Денискове сочувствие, опять с нескрываемой застарелой горечью сказал:
— Обидно это, паря! Обидно… На своей речке свою рыбку уж не бери, не кушай. Дак как можно-то! Да много ль мне надо… Бра-акоренство, грят, да?.. Дед мой брал, отец брал, а как я промышлять на речку пошел — тут навоте, бра… брако… тьфу ты, шайтан!