Макс окинул взглядом стол из темного дерева, на котором органично смотрелись тяжелый письменный набор и антикварная лампа, но абсолютно чужеродно – современный компьютер, покосился на глубокое кожаное кресло и скромно притулился к стене. Отчего-то он думал, что Гвоздовский специально задержится, но Станислав Родионович ценил время, поэтому вошел ровно в назначенный час.
– Присаживайся, – указал на кресло после короткого приветствия хозяин. – В ногах правды нет.
Олигарх появился перед гостем в удобном синем костюме – что-то среднее между спортивным и домашним. И Макс снова пожалел, что изменил привычному облику.
– Ну, рассказывай, – потребовал Гвоздовский так, словно это гость напросился на встречу. Стараясь не выдавать растерянности, Макс кратко отчитался: все в порядке, дела идут, к команде со вчерашнего дня официально присоединился Арсений.
– А сам как? – спросил Станислав Родионович, наблюдая исподлобья – совсем как Люсинда, которая умела взглядом прожигать душу.
– Тоже нормально, – ответил Макс и, в принципе, не соврал. После событий на заводе прошло около двух недель, этого времени хватило, чтобы вернуться в привычную колею: офис в отсутствие руководителя не развалился, работа продолжалась, отношения в команде стали крепче, Лида на днях вернется. А рука… Рука заживет.
– Ну-ну, – не поверил Станислав Родионович и без всякого перехода начал о деле:
– Подумал над моим предложением?
«Предложением?» – невольно усмехнулся про себя Макс и только собрался дать заготовленный ответ, как Гвоздовский резко встал – так, что его кресло отъехало к стене. Не обращая внимания на гостя, Станислав Родионович подошел к окну, отдернул тяжелую портьеру и, рассматривая что-то на улице, вполголоса спросил:
– Ты знал, что мужа Люсинды расстреляли у нее на глазах?
Макс дернулся – и от неожиданного хода олигарха, и от самой «новости». Он подозревал, что Люси в прошлом пережила трагедию, но подробностей не знал.
– В тот день моя дочь потеряла все: любимого человека, нерожденного ребенка. Себя. В случившемся она винит меня и отчасти права.
Гвоздовский развернулся, прошел к столу, но не сел в кресло, а остановился напротив Макса.
– Я не защитил ее, хоть и знал, что рано или поздно ей нанесут удар. В ту историю втравил дочь я, но не позаботился о ее безопасности. Люси этого мне не простила.
Гвоздовский замолчал. Молчал и Макс, оказавшийся в проигрышной позиции: невысокий Станислав Родионович нависал над ним, сидевшим в кресле, и уже этим подавлял. Максу очень хотелось встать, но взгляд хозяина дома будто пришпилил его к месту. В этой шахматной партии хозяин дома сразу смел с доски расставленные фигуры, не дав оппоненту сделать ход.
– Вы привыкли к безэмоциональной Люси, которую ничто не выбьет из колеи, даже когда стреляют в ее лучшего друга…
Гвоздовский сделал весомую паузу, и Макс сжал челюсти, чтобы не сказать что-то жесткое. Меньше всего он выносил давление, а олигарх выбрал именно такую тактику.
– Люси разрыдалась уже позже, когда стало ясно, что и с вашей коллегой, и с тобой все будет нормально. Такого бурного срыва я не видел у нее с того дня, когда она потеряла…
– Один – ноль, Станислав Родионович, – медленно проговорил Макс, глядя Гвоздовскому в светлые глаза. – Умелая манипуляция.
– Да какая манипуляция? – деланно удивился пожилой мужчина и даже махнул рукой. Обойдя стол, он опустился в кресло.
– Максим, я догадываюсь, что ты собирался сказать: вы справляетесь, и я не должен вмешиваться в ваши дела. Но послушай меня. Вы становитесь заметными. Этой твари, которая проверяла вас на прочность, больше нет. Но скоро появится кто-то другой – более сильный, влиятельный, опасный. Не сомневайся, так и будет. Кому-то захочется использовать ваши таланты и умения для собственных целей. Я верю в вас и вашу порядочность. Но я знаю этот мир, в котором плавают зубастые акулы, в сравнении с которыми ваш бывший враг – мелкий карась.
Гвоздовский остановился, ожидая возражений. Но Макс молчал. Молчал не потому, что признавал правоту собеседника, не из боязни ляпнуть что-то не то: он думал о Люсинде, Марине, Лиде – девушках, которые и так пережили много. Эти с виду хрупкие девчонки неоднократно оказывались в самой гуще событий. Имеет ли он право и дальше принимать рискованные решения и ставить под угрозу их жизни?