Поднажми, велит себе Малыш, который только учится командовать своим телом, и перестает чувствовать ноги — чересчур активный финиш отнимает его последние силы и волю, и мальчик финиширует судорожным рывком рук. Все равно проиграл. Малыш, отфыркиваясь, с недоумением глядит на Славу Новгородцева, — парнишку годом старше, — который не должен его обходить, никак не должен. Слава смеется. Малыш пожимает плечами и жмет руку победителю. Он умеет проигрывать и даже рад в глубине души, что это случилось. Бассейн «Шинник» ровно гудит, это спортивный комплекс градообразующего предприятия, шины нашего завода колесят по дорогам всего Советского Союза, написано в рекламном проспекте — они только-только появляются. Реклама пробивается. Малыш с недоумением глядит на то, как мужчина в телевизоре суетливо бегает по городу с порванными штанами, а потом с блаженной улыбкой садится в уютной кресло ателье по ремонту и пошиву одежды. «Приходите к нам». Чушь какая-то. Зато американцы умеют показывать рекламу и Малыш с мамой и папой и братом и попугайчиком Кузей, — которого они купили взамен умершего попугайчика Карлуши, умершего от старости, — смотрят телемост. У нас секса нет. Хоть убейте Малыша, но он совершенно не помнит этой дурацкой фразы, зато отчетливо — до сих пор — в его памяти музыкальный клип молодой Кайли Миноуг, которая поет, покачиваясь, в розовых облаках. Какой примитив! Долбанные восьмидесятые, их Малыш всегда будет ненавидеть, с их «Ласковым маем», Юрой Шатуновым и кучей другого дерьма, которого он, слава Богу, не успел хлебнуть. Розовые розы. Как женственно, говорит с восхищением Малыш, глядя на зарубежную певицу, — бедняга, как и все в СССР к конце 80-хх уже привык к тому, что молодая женщина ходит в мини-юбке, колготах в сеточку, и волосы у нее крашенные, — и родители с усмешкой переглядываются. Женишься на такой. Малыш и женился, первая его жена выходила из ЗАГСа в розовом платье, пышном внизу, тонком на талии — Малыш не знает, как описать это в правильных портновских терминах, — и под ногами молодых лежат кучи розовых лепестков, это затея жениха. Мать кривится. Ненависть к невесткам перейдет ей по наследству от свекрови. До этого далеко — до всего в моей жизни далеко, часто думает маленький Малыш, она, моя жизнь, словно бы и не начинается, — и Малыш смотрит клип Кайли Миноуг, смотрит яркий мультик про поросенка-американца, который дружит со смешным страусенком-индейцем, смотрит рекламу консервов и чипсов и все это кажется ему невероятно вкусным. Ты как сорока! Разгневанный Дедушка Третий пишет внуку — картинка не должна сбивать его с толку, и все это глупая пропаганда, рассчитанная на идиотов, один из которых — это его внук! Дедушка — совок. Малыш до хрипоты спорит с дедом насчет СССР и США, — само собой, он за Америку, потому что она богатая, счастливая и цветная, как реклама чипсов, — и убеждает себя, что в Америке все лучше. Даже чипсы. Те чипсы, которые продавались в Белоруссии в коробках — тяжелые, подсоленные пластины из картофеля, — он будет искать потом много лет. Конечно, без толку. Все забито спрессованных крахмалом, — который нынче выдают за лепестки картофеля, — да еще и присыпано каким-то вызывающе пахнущим порошком, это чтобы у детей возникало привыкание. Дедушка Третий негодует. Вместо того, чтобы говорить с внуком как дед, он ведет с ним газетную полемику, это радует ничего не понимающего Малыша, да еще и мать подзуживает. Телемост заканчивается. Малыш с братом отправляются в свою комнату — из нее открывается вид на небольшое поле с сосновой рощей, — и еще немножечко разговаривают друг с другом. Ночью жарко. Малыш встает попить, и натыкается спросонья на полуголую мать, ты что, следишь за мной, визгливо спрашивает она, и Малыш от ужаса теряет дар речи. Возвращается в постель. На следующий день едет на соревнования в город Светлогорск — два часа пути на автобусе, и задумчиво наблюдает белорусские пейзажи, — чтобы снова проиграть Славе Новогородцеву. Чертов спинист! Малыш вроде уже как и смирился, когда прохиндея разоблачают — оказывается, он плыл, подтягиваясь рукой за дорожку. Мальчишку лишают грамот и долго стыдят на собрании, и Малыш вздыхает с облегчением: ему плевать на грамоты, но он хотел знать, почему проигрывает. С тех пор Малыш усваивает, — если он не выиграл, значит, противник смухлевал. И Малыш все равно выиграет. В школе разрешения на отлучки дают неохотно, это школа старых, советских традиций, и если у тебя не застегнута верхняя пуговица пиджака или галстук повязан не так, как следует, будут неприятности. Малыш — самый быстрый чтец в классе. В пионеры раньше всех принимают брата, толстощекую девочку Олю Комарницкую и всегда грустного Аркашу Шраера. Он еврей. Малыш с братом — наполовину молдаване-наполовину русские, Оля Комарницкая полячка, Слава Новгородцев русский, Света Коваленко белоруска, Сережа Добровольский — ук
83