У всех троих были очень хмурые лица.
Ки взглянул на нее, когда ее кресло тихо катилось по направлению к ним, и рука Рейчел неожиданно соскочила с рычага. Пронзительный взгляд Кинана заставил ее резко остановиться в десяти футах от них. Если она не ошибалась, этот взгляд был полон гнева и… и обвинения.
Ки направился к ней. Его глаза метали молнии, в походке чувствовалась неумолимая решительность, губы были сжаты в ниточку, что говорило о надвигающейся грозе.
Первой мыслью Рейчел было развернуться и удрать в комнату, но она решила проявить твердость, даже несмотря на то, что в ее душе вдруг взвился целый рой бабочек.
Дункан и Джейсон также вышли вперед и, когда Ки остановился перед ней, встали по обе стороны от него, образуя внушительную стену мужских гормонов.
Рейчел бросила беглый взгляд на бумаги в их руках, надеясь понять, что их так рассердило. В это время в фойе появились Мэтью и Люк, а с южного крыла вошел Питер. Они тоже держали в руках бумаги в пластиковых папках и почему-то хмурились.
— В моем списке не хватает двух предметов, — сказал Мэтью, приблизившись. — И греческий кувшин шестого века разбит вдребезги.
Рейчел бросила взгляд на Ки, чтобы узнать, какова будет его реакция на слова Мэтью, но он только приподнял левую бровь.
— Если не было землетрясения, то этот кувшин сам собой не мог спрыгнуть со своего места, — продолжал Мэтью. — Кто-то помог ему. Я нашел его в углу комнаты.
Ки продолжал смотреть на нее — и смотреть обвиняюще.
Бабочки в ее душе превратились в сердитых пчел.
— А в моем списке не хватает трех предметов, — сообщил Люк.
— Ну а я нашел все, — доложил Питер, глядя в свои бумаги. — Кроме картины, которая должна была висеть в верхнем зале южного крыла.
— Что здесь происходит? — спросила наконец Рейчел, тоже поднимая бровь.
— Мы проводим инвентаризацию, — произнес Ки безразличным тоном. — И похоже на то, что за последние три года кто-то поживился моим наследством.
Рейчел перевела взгляд на бумаги в его руке. В Саб-Роуз что-то пропало. И Ки думал, что это ее рук дело. Она взглянула на других мужчин.
— Этого не может быть, — твердо сказала она. — В дом не могла проникнуть даже мышь, если у нее не было кода сигнализации.
— В таком случае объясните, каким образом в инвентаризационном списке не хватает нескольких предметов, — потребовал Ки.
— Они не могли пропасть. Они просто… просто лежат в другом месте. Вы проверяли Гобеленовую комнату на третьем этаже? Это надежное хранилище, и в нем есть система температурного контроля.
Она еще не кончила, когда Ки отрицательно замотал головой:
— Мы ее проверили и нашли там две вещи, но остается еще свыше тридцати ненайденных.
— Тридцати?!
Ки взял у своих людей листы и, открыв скоросшиватель, начал их туда складывать.
— А как насчет склепа? — спросила Рейчел. — Вы наконец подобрали код? Может быть, они там.
Он крепче прижал к себе скоросшиватель и взглянул на нее:
— Подобрал. Там нет ничего из пропавших вещей. Но вот что меня озадачило, — добавил он, опуская руку в карман, а затем показывая ей что-то лежавшее на его ладони.
От Рейчел потребовалась вся ее выдержка, чтобы не выдать себя.
— Я нашел это на полу, — сообщил он, держа в пальцах изумрудную сережку. — И в одном из сейфов уже лежали такие же серьги вместе с колье. — Он повертел перед ее носом сверкающим камнем. — Я не слишком хорошо знаком с женскими украшениями. Скажите, Рейчел, это нормально — иметь в гарнитуре три серьги?
— А… я сама не очень разбираюсь в украшениях, — прошептала она, бросая взгляд на мужчин, а потом переводя его на Ки. — Я не ношу драгоценности.
Он кивнул:
— Я это заметил. За исключением кольца?
Рейчел посмотрела на свою правую руку, дотронувшись большим пальцем до безымянного, и увидела, что в том месте, где раньше находилось кольцо, он был белее.
— У меня есть кольцо, но оно сейчас у ювелира для чистки.
В фойе повисло тягостное молчание. В нем чувствовалось недоверие, обвинение и, как показалось Рейчел, разочарование.
Ки считал ее воровкой. Он застал ее в своей библиотеке два дня назад, в Саб-Роуз пропали вещи, и он нашел третью изумрудную сережку. Проклятие! Он никогда не поверит, что она пыталась добавить ему драгоценностей, а не украсть их.
Она не знала, кем больше разочарована: Кинаном или собой. Она была по уши охвачена страстью к мужчине, который обвинял ее в похищении его наследства.
— Я… я устала, — пробормотала она, не поднимая головы. — Я помогу вам искать пропавшие вещи утром. — Она надавила на рычаг своего кресла, повернулась и стала выезжать из фойе.
Она почти добралась до большой комнаты, когда Ки заговорил.
— Рейчел, — обратился он к ней спокойно и властно. Она остановилась и взглянула через плечо:
— Что?
Какую-то долю секунды он поколебался, прежде чем махнуть ей рукой:
— Спокойной ночи.
— Ты не должен считать нашу Рейчел ответственной за пропажу вещей, — заговорил Дункан, когда стих шум колес удаляющегося кресла-коляски.
Ки отвел глаза от своей гостьи и оглядел мужчин. У всех был такой вид, словно он обвинил их матерей в проституции.
— И с каких это пор она сделалась нашей Рейчел?
— Ты должен признать, что она ужасно много сделала, чтобы помочь нам открыть этот дом, — наступал Дункан. — А это, наверное, было для нее непросто, учитывая то, что произошло здесь три года назад.