— Абсолютно ничего, — быстро заверила ее Рейчел, жалея, что не может вцепиться в волосы Джоан. — Если ты не считаешь, что тебе будет лучше спать одной, то можешь спать, где тебе захочется. Я прыгала в постель мамы и папы каждый раз во время грозы.
Микаэла удовлетворенно кивнула.
— Я думаю, что Джоан это не нравилось, когда она останавливалась на «Шесть и одна», потому что ей приходилось спать одной.
Рейчел тоже спала одна последние три ночи. Но она не возражала, довольная тем, что Ки придерживался строгих моральных правил, когда дело касалось его дочери.
Рейчел засунула в рот еще один кусок сельдерея, когда раздвижная дверь открылась и в кухню вошли Ки и Дункан.
Они застыли на месте, увидев пачкотню на кухонной стойке, и оба укоризненно покачали головами.
Дункан поднял Микаэлу и отнес к раковине, держа на расстоянии от себя, словно она была бомбой. Он повернул кран и помыл ей руки. Ки стоял по другую сторону стойки, скрестив руки на груди и с ужасом глядя на Рейчел, которая откусила еще один кусок липкого сельдерея.
— У меня есть в городе дело рядом с кафе-мороженое, — сообщил Дункан Микаэле, моя ей руки. — И у меня есть достаточно денег на то, чтобы устроить нам угощение.
— Микки тоже хочет пойти, — заявила девочка, соскальзывая на пол и вытирая руки о штаны. — И Рейчел, — добавила она быстро, глядя на свою приятельницу.
— Я сыта тем завтраком, который ты мне приготовила, — возразила Рейчел, поглаживая себя по животу и решив, что это может оказаться хорошей возможностью поискать секретную комнату.
— Я тоже не хочу мороженого, — сказал Ки, глядя на Рейчел темными, пронзительными глазами.
Рейчел медленно надкусила сельдерей, тоже глядя на него, и зачарованно смотрела, как его тело свело судорогой страсти.
Микаэла схватила со стула жирафа и потрепала Микки по загривку.
— Пошли, Микки, — позвала она, направляясь к двери. — Может быть, у них будет твое любимое карамельное мороженое. И вафельные стаканчики, — прибавила она, проходя в дверь перед Дунканом и позади Микки.
Рейчел перестала жевать и могла только удивленно моргать. Волк любил карамельное мороженое и вафельные стаканчики?
Она перевела взгляд на Ки и снова столкнулась с проблемой близости, от которой ей стало трудно глотать. Ки излучал столь мощную энергетику, что мог бы расплавить стекло и ее тоже.
Прошло четыре дня с тех пор, как они заявили о своей любви. И теперь оказались одни в доме, полном кроватей, и Ки смотрел на нее с такой страстью, которая почти пугала ее. Рейчел схватила стакан с вином и залпом осушила его.
Ей нужно успокоиться. Наверняка она сможет находиться в одной комнате с этим человеком и вести цивилизованный разговор, не бросаясь на его прекрасное тело. Или не сможет?
— Расскажи мне о матери Микаэлы, — попросила она импульсивно, отчаянно стараясь унять свое прыгающее сердце.
Но ее сердце забилось еще быстрее, когда глаза Ки потемнели и сделались почти черными. Он весь напрягся, сложив руки на груди и приняв оборонительную позу.
— Здесь нечего рассказывать, — отрезал он. — Я являюсь опекуном Микаэлы с момента ее рождения.
Рейчел нетвердой рукой наполнила стакан вином, жалея о том, что задала сейчас вопрос о матери Микаэлы. Но черт возьми, она хотела знать! Она была влюблена в Кинана Оукса, а теперь еще и в его дочь.
— Она просто бросила ребенка? — тихо спросила она. Ки молча смотрел на нее через грязную стойку. Мускулы на его плечах и шее напряглись, лицо приняло жесткое выражение, а глаза сделались холодными.
— Она ушла, — произнес он наконец ровным голосом, — оставив нам долг в полтора миллиона долларов.
Рейчел потребовалась вся ее воля, чтобы не показать, как она шокирована. Ки заплатил за свою дочь?
— Но разве это… законно? — прошептала она.
Он не пошевелился. Ничего не сказал. Просто смотрел на нее темными, непроницаемыми глазами. И она внезапно поняла, слишком хорошо поняла.
Он не злился на нее за то, что она пыталась разузнать о его прошлом, — он просто боялся.
— Значит, ты заплатил полтора миллиона долларов матери Микаэлы, чтобы она родила тебе дочь.
— Я сумел найти только миллион. Остальное собрали Дункан, Джейсон, Люк, Питер и Мэтью.
Глядя на дно стакана, Рейчел очень тщательно подбирала слова.
— Я думаю, что с твоей стороны это было очень благородно, — сказала она, глядя ему в глаза. — Необычно, но благородно.
— В этом не было ничего благородного, — возразил он. — Памела была на пятом месяце, когда сказала мне о ребенке и ждала моей реакции. Ребенок был для нее товаром.
— Нельзя делать аборт на пятом месяце, — с ужасом прошептала Рейчел.
— Можно, если очень хочешь.
Рейчел вздохнула.
— Чего ты ждешь от меня, Ки?
— Понимания, — выдохнул он.
— Ты хочешь, чтобы я поняла, почему ты залез в долги из-за своего ребенка? — спросила она. — Ки, все твое наследство от Тэда не стоит твоей дочери. Я думаю, что ты заключил очень хорошую сделку.
Она обошла вокруг стойки и встала перед ним.
— Я люблю тебя еще сильнее, если это возможно, — убежденно произнесла она.
Он метнулся к ней с быстротой кобры, наносящей удар, и, заключив в объятия, зарылся лицом в ее шею. Рейчел прижалась к его трепещущему телу, целуя волосы на груди, шепча уверения в любви и преданности.
В этот момент она поняла, что нормальный разговор между ними может никогда не состояться, раз действия говорили красноречивее слов.