На берегу звучала музыка, горели огни, в опускающихся сумерках все выглядело очень романтично и красиво. Вместе с нами в порт прибывало еще два корабля.
Народ на берегу волновался и шумел. Сверкающая огнями процессия двинулась навстречу лодкам, прибывающим к порту от другого судна.
– Да-а, встречают явно не нас, – разочарованно сказал Вадик, сразу потерявший к толпе интерес.
– Для нас это даже лучше, – заметил Герцог. – Нас не заметят.
В доме, где наша компания остановилась на ночь, мы с Катей впервые за время путешествия помылись. Вообще это мука мыть голову, стоя в дурацких кадках, поливаясь из кувшинов, но еще хуже отсутствие элементарной косметики, к которой мы так привыкли. Шампуни, бальзамы, душистые гели для душа – их очень не хватало. После мыла волосы были жесткими и непослушными, расчесать их было невозможно, кожа становилась сухой – хоть плачь! Кате еще было легко – у нее волосы прямые, а вот я наутро после мытья головы походила на одуванчик: кудрявые волосы торчали и пушились, доводя меня до истерики. Мы жаловались и плакали о своих волосах все утро, пока завтракали с нашими спутниками на свежем воздухе, сидя в большой открытой галерее каменного дома. Оливы и апельсиновые деревья в саду так и манили прогуляться в своей тени, и после завтрака, пока грузили наши вещи, мы с Катей прошлись босиком по траве. На острове было даже теплее, чем в Неаполе, на нас были надеты более легкие платья и неизменные манишки, которые в тот день были очень даже кстати, так как прикрывали художественный беспорядок на Катиной и прическу а-ля воронье гнездо на моей голове. Пока мы гуляли под деревьями, подошел Август. Здесь же, поставив высокий деревянный саквояж на каменный выступ в побеленной ограде, он пригласил нас осмотреть его содержимое: внутри рядами были выстроены глиняные и стеклянные сосуды разной величины.
– Думаю, что вам пригодится кое-что из этого, – сказал он, вытаскивая первый сосуд и открывая плотную крышку. Мы наклонились и понюхали: о, божественный аромат шампуня!!!
– Где вы достали это сокровище? – не веря своим глазам, спросила я.
– Это лишь начало ароматной эпохи в Европе, – улыбаясь, ответил Август, – но вы можете смело мыть этим волосы, здесь есть разные масла для кожи, кремы, а также лекарства, – он нажал на рычажок, и из саквояжа выдвинулось второе дно. Здесь, разложенные по многочисленным нишам, упакованные в холщовые мешочки с надписями, лежали травы. Пока Август демонстрировал содержимое ящика, я заметила на его руке перстень: точь-в-точь такой же, как у Герцога, только с холодным голубым камнем вместо темного.
– Возможно, вы не знаете применения многим из этих трав, но я постарался собрать здесь только то, что есть и в вашей стране. Если почувствуете себя плохо, то лучше не вызывать врача, их средневековые методы могут удивить или испугать, а воспользоваться этими средствами. Я постарался написать краткую инструкцию, – он вытащил из кармана несколько листков, сложенных пополам, и положил их к травам.
– Думаю, это напрасное беспокойство, Август, – сказала я, – ведь очень скоро мы уедем отсюда.
– Но пока вы здесь, лучше держите его у себя, – закрывая саквояж и протягивая его Кате, сказал Август. – И еще кое-что, – он нагнулся и вытащил из своих высоких сапог по кинжалу. – Надеюсь, что вам они никогда не пригодятся, но, учитывая то, что мы будем иметь дело с убийцей, стоит подумать о самообороне.
Этот презент насторожил нас, я еще раз пожалела о том, что согласилась на эту авантюру. Взяв из руки Августа предложенный кинжал в ножнах, я обнажила его и долго наблюдала за холодным блеском металла, отражающим солнечные лучи.
– Самооборона? – спросила Катя, беря в руки свое оружие. – Но я думала, что вы будете рядом с нами, пока его вину не докажут.
– Это так, но ведь вы сами понимаете, 24 часа в сутки мы с вами быть не можем. Так и мне, и вам будет спокойнее.
Я посмотрела, щурясь от солнца, чьи лучи пробивались сквозь ветви апельсиновых деревьев, на Августа. Насколько моложе он казался, насколько светлее… Возможно, дело было не только в цвете волос, но и в том, что он всегда одевался в светлые одежды, избегая темных, как у Герцога, тонов. Как-то раз Катя спросила, почему он одевается не так мрачно, как брат. Август, улыбнувшись, ответил, что это для того, чтобы их не путали. Но спутать было бы невозможно: еще нигде не видела я таких похожих и одновременно таких разных близнецов. Эта разница была видна даже в походке: Герцог ступал уверенно, твердо, энергично, все время торопясь по делам, постоянно устремленный к какой-то цели, а Август шагал размеренно, мягко, рассеянно, никуда не направляясь, прогуливаясь по жизни, как по палубе корабля. Мне казалось, что их мало что связывает: Герцог наверняка был занят делами с утра до вечера, а Август заботился о своей голубятне. Только действительно серьезное дело смогло объединить их и заставить отложить повседневные хлопоты.