«Утро вечера мудренее», – не зря так говорили древние люди, надо чтобы утром голова нормально соображала, а рука на дрогнула, выжимая джойстик до предела. Тем более, сегодня знатно накосячил, даже не надо было разбирать с тренером, сам всё понимал, поэтому и был зол на себя, как никогда. Принял душ, включил видеограмму Ани и под неё уснул, так и продолжая ругать себя.
***
Капли пота катились со лба и попадали в глаза, которые и так слезились от сильного напряжения. Что там сказал тренер? Будет тяжело? Это было очень тяжело, даже тяжелее, чем на квалификации. Там мне надо было потерпеть и продержаться секунды. Здесь я терпел уже несколько часов. Я посмотрел на часы – с начала гонки прошло уже два часа сорок шесть минут. А я ещё только в центре туманности и это только половина пути. Бесконечный лабиринт. «Просто пролети сквозь туманность на скорость!» – звучало как издевательство.
Да какая тут скорость?! Это не гонка, а постоянная борьба с тяготением и полями. Ещё это ужасное розовое свечение, от которого у меня скоро мозг взорвётся.
– Мммм, – застонал я, прикрыв одной рукой глаза, сняв защитные очки.
Связи не было, помехи всюду такие, что искажается даже изображение вектора направления на центральном экране. Отметки моих соперников на трассе тоже моргают, постоянно пропадая. Двое из них вообще почему-то ушли в сторону от вектора. Все защитные поля я включил на полную мощность, но это мало помогало. Приходилось постоянно подключаться к системе реанимации и вкалывать лекарства, чтобы оставаться в сознании.
Что-то потекло из правого уха. Смахнул рукой и вцепился в джойстик обеими руками, обходя тёмные участки пространства. Рука вся в крови, но это не важно, ещё немного, ещё два трудных участка и там уже будет прямой участок трассы, где можно будет лететь на предельной скорости. Опять челз тряхануло, слишком близко прошёл от фронта ионизации.
Я сцепил зубы и рукавом вытер лоб.
– Рррр, – зарычал я, из последних сил направляя челз вверх почти под углом девяносто градусов, еле успевая уйти от плотного облака космической пыли.
Позади остались все опасные участки. Я посмотрел на экран – где-то рядом со мной летели ещё четыре пилота. Скорости нарастали. Видя, что я отстаю, включил дополнительные ускорители. Появилась небольшая вибрация и свист.
– Терпи, друг, я же терпел, не жаловался, – сквозь сжатые зубы просил я своего боевого товарища. – Последний рывок! Давай, ну, ещё немного!
Вибрация увеличилась. Я уставился на красную точку на лобовом стекле, заметив, что от неё поползла небольшая трещинка. Плохо, очень плохо. Я не могу сбавить скорость, я не могу проиграть, когда до финиша осталось так мало. Свист нарастал. Я быстро опустил герметичное стекло на своём шлеме и поменял настройки скафандра на разреженную атмосферу.
Вот он финиш. Я мчусь к нему на запредельной скорости, не обращая внимания ни на что. У нас будет неделя, чтобы подлатать челз, а сейчас главное – пересечь черту в первой пятёрке. Не смотрю на соперников, только финишная черта.
Всё! Я закрыл глаза, пытаясь привести дыхание в норму. В голове всё шумит и стучит. Под носом тоже стало мокро. Не важно. Боюсь открыть глаза, но придётся. Смотрю показатели, выстроившиеся в таблицу, в которой пока стоят только восемь фамилий. Не могу сосредоточиться, всё плывет. Закрыл глаза, немного успокоился и опять открыл. Четвёртый… Не верю. Веду дрожащим пальцем по табло, считаю про себя. Четвёртый! Откинулся на кресле и рассмеялся, не веря до конца в то, что произошло.
Челз сильно тряхануло, я перевёл взгляд на лобовое стекло, где показался буксир. Трещина уже была почти через всю его поверхность. Меня тащили на базу, а я был счастлив и только сейчас понял, что не слышу своего смеха.
***
– Ну что, герой! Мне тебе сразу подзатыльников надавать или после поздравлений?
Тренер открыл восстановительную капсулу и подал руку, помогая мне выбраться из неё.
– Да, ладно! Все же нормально. Ну немного челз повредился от перегрузок…
– Это ты немного головой повредился, от перегрузок. Ты хоть понимаешь, что чуть не погиб? Не знаю, какие небесные силы тебя берегут, но как только мы тебя затащили в ангар, стекло осыпалось от перепада давления.
– Ого! – впечатлился я.
Тренер ходил туда-сюда по медицинскому кабинету и отчитывал меня за мою безрассудность, а потом резко остановился и обнял.
– Спасибо, – тихо сказал он, – никогда не думал, что доживу до этого дня. Есть хочешь?
И мы, поедая всё, что ребята поставили на стол, ожидая нас, очень бурно и эмоционально обсуждали второй этап гонки. Мне устроили настоящий праздник и даже соорудили торт из подручных продуктов, который получился больше похожим на большой бутерброд.