Курода начал злиться. Его атаки становились все более яростными, но и все менее точными. Он тяжело дышал, его лицо побагровело от напряжения. Каору же, казалось, лишь разминалась. Она ждала своего момента, выискивая слабое место в защите противника. Я видел, как она постепенно изматывает его, заставляя расходовать силы впустую.
В какой-то момент, когда Курода в очередной раз промахнулся, Каору резко изменила траекторию своего движения. Она не ушла в сторону, а стремительно бросилась вперед, сокращая дистанцию. Ее катана взлетела в воздух. Курода попытался заблокировать удар, но его нодати был слишком медленным. Клинок Каору скользнул по его руке, оставив тонкий, но глубокий порез.
Кровь выступила на предплечье Куроды, окрашивая рукав его дорогого костюма в еще более темный цвет. Он замер, ошарашенный, не веря своим глазам. В зале послышались приглушенные вздохи. Мои вакагасира смотрели на Каору с неприкрытым изумлением. Даже Курода, до этого самоуверенный и надменный, теперь выглядел растерянным.
Каору отступила на шаг, ее катана опустилась. Она не выглядела ни торжествующей, ни высокомерной. Просто спокойной и уверенной.
— Первая кровь, Курода-сан, — тихо произнесла она, ее голос разнесся по притихшему залу. — Поединок окончен.
Курода медленно опустил нодати. Он посмотрел на свою раненую руку, затем поднял взгляд на Каору. В его глазах читалась смесь гнева, разочарования и… уважения. Он, видимо, впервые за долгое время столкнулся с тем, кто смог его так легко превзойти.
Я наблюдал за всем этим с чувством глубокого удовлетворения. Каору не только унизила Куроду, но и показала всем присутствующим, насколько сильна она и, как следствие, насколько силен теперь Ямагути-гуми под моим руководством. Нет, все-таки есть свои плюсы в этой их безумной любви к традициям.
Случившийся поединок был лишь первым шагом, но он стал решающим для моего пути в роли оябуна. Теперь они знали, что я не тот, кого можно легко сбросить со счетов.
— Адачи-сама, — Каору подошла ко мне и вежливо склонила голову. — Теперь, когда вопрос с сомнениями Инагава-кай решен, позвольте пригласить вас для важной беседы. Мне нужно кое-что вам показать.
Горькая правда лучше сладкой лжи
Проигрыш совсем не обрадовал Инагава-кай, конечно. Они рассчитывали на другой исход, но, к моему тихому удовлетворению (в который раз убедился в помешательстве якудза на традициях), после случившегося Курода с сопровождающими буквально ретировались из офиса Ямагути-гуми. Отклонялись в полном смысле этого слова.
Как только наши «гости» исчезли, в раз забыв обо всех претензиях, Каору, из-за которой весь этот балаган и начался,(потому что оябуном я стал с ее подачи), снова попыталась утащить меня на приватный разговор. Но куда там. Вакагасира, вдохновлённые случившимся, решили высказать своё «ценное» мнение, и мне пришлось задержаться.
— Адачи-сама, это было… неожиданно, но очень мудро. Впечатляюще. — выдавил из себя Кэзухи, глядя на меня так, будто я голыми руками армию самураев расколошматил.
Хотя, по чести сказать, героиней была Каору. Она же поставила этих долбаных Инагава-кай на место. Но вся фишка в том, что японцы реально так мыслят. Для них Куору сейчас являлась, образно говоря, чем-то вроде самурайского меча в моих руках. Соответственно, по мнению вакагасира врага одолел я. Вот такая у них странная логика.
Я кивнул, сохраняя на лице выражение, с которым обычно смотрят на земляных червей под ногами. К моим «лейтенантам» теперь тоже имеются вопросы. Их я сейчас и задам. Нельзя спускать подчиненным с рук любой косяк, а уж косяк задуманный специально — тем более.
— Что, по вашему мнению, впечатляющего в том, что вы за моей спиной решили устроить цирк, даже не удосужившись сообщить мне о реальном положении дел? — Мой голос был ровным, как лезвие катаны, я очень постарался, чтоб он звучал максимально жестко. — Вы думали, я совсем отупел? Или просто пешка, которую можно использовать, как заблагорассудится?
Кэзухи и остальные вакагасира побледнели, их довольные физиономии сменились растерянностью.
— Адачи-сама, мы… мы не хотели вас беспокоить… — пробормотал один из них, отводя взгляд.
— Не беспокоить? Вы скрыли от Инагава-кай, что Синода был убит! Что это за игра, мать вашу⁈ Вы думали, я не замечу, как вы пытаетесь использовать меня в своих мелких интригах? Думали, я тут так, временный оябун, а вы тем временем будете творить, что вздумается? — Я шагнул ближе, и они дружно отшатнулись, будто бандерлоги перед удавом Каа. — Всё понятно. Вчера вы сделали кое-какие неверные выводы. Решили, что можете вертеть мной, как захотите. Приняли мое спокойствие за слабость. Но запомните одно: я — ваш оябун. И если вы хотите, чтобы этот клан выжил, вы будете действовать честно. Со мной. Иначе… вы узнаете, что такое настоящее беспокойство. И это будет далеко не «впечатляюще». Напомню, если кто-то забыл. Я убил Синоду. Я был избран драконом. Если вы не уясните эту информацию в своих тупых мозгах, я превращу вашу жизнь в ад. В настоящий ад. Ясно! Поверьте, фантазии у меня на это хватит.