— А Кайоши? — спросил я — Он же был хранителем? Почему старик до сих пор тут шляется? И чего он от меня хочет?
Лицо Тенноки расплылось хитрой улыбкой. Хотя, поводов для восторга лично я вообще не видел. Ни одного.
— Кайоши… Это особый случай. — Ответила старуха, — Он отказался. Осознанно разорвал связь с драконом. Отвечу сразу, да, это возможно. Но очень, очень сложно. Поэтому, не спрашивай, как. Кайоши передал статуэтку в музей, думая, что так избавится от долга. Но сила, однажды данная, не уходит бесследно. Он остался… не совсем человеком. Не совсем живым. Застрял между мирами. Вечный скиталец. Кайоши сражается с демонами и тем самым ищет смерти. Устал, говорит. Хочет уйти туда, где вечный покой.
Я открыт рот, собираясь заявить, что трудностей не боюсь, а потому весьма желаю знать, как разорвать связь с драконом по своему желанию, но не смог произнести ни слова.
Просто именно в этот момент что-то изменилось. По спине вдруг пробежал ледяной холодок. Не страх. Что-то другое. Тонкое, навязчивое… похоже на вибрацию. Словно невидимый музыкант провел смычком по натянутой струне где-то глубоко внутри меня.
Одновременно с этим я почувствовал слабый, гнилостный запах, которого секунду назад не было. Запах старой крови и сырой земли. А я знаю, как пахнет кровь.
Тенноки мгновенно напряглась. Ее нос дернулся. Похоже, она уловила этот аромат, как и я.
— Чувствуешь? — прошептала старуха, не сводя с меня глаза. — Вот он. Первый звоночек. Близко. Очень близко. И сильный.
Вибрация усиливалась, переходя в глухое, раздражающее гудение где-то в основании черепа. Запах стал гуще, ощутимее. Мои руки сами сжались в кулаки. Внутри что-то проснулось. Не ярость, не веселье, как тогда с О́ни. Холодная, цепкая настороженность. Как у зверя, учуявшего опасного хищника.
— Что это? — выдавил я. Голос звучал чуждо, низко.
— Не знаю. Не могу пока понять. Но это не О́ни. Это кто-то из совсем древних. Злое. Оно ищет тебя. Чувствует сосуд. — Тенноки встала, ее движения стали резкими, лишенными прежней вальяжности. — Уходи. Сейчас. Оно придет сюда, потому что может проникнуть через мою дверь в мою квартиру. Ступай к себе. Туда не посмеет явиться. Главное, не выходи за пределы дома. На улице уже стемнело.
— А ты? — Спросил я кицунэ, вскакивая на ноги.
— Я — старая лиса. У меня теперь девятый хвост. Забыл? Да и потом, оно идёт тебя. Я ему не нужна. Беги, мальчик!
Старуха резко махнула рукой в сторону двери.
Не долго думая, я натянул обувь, стоявшую возле постели, и выскочил в подъезд. Однако, легче не стало. Вибрация превратилась в нарастающий вой сирены в крови. Запах гнили ударил в нос, заставив задохнуться.
В стенами дома что-то грохнуло — тяжело, как мешок с песком. Потом раздался тихий, скрежещущий звук, словно когти водили по панелям.
А потом я вдруг сначала подумал нечто странное. Здесь же полным-полно людей. Да, внизу начертаны знаки защиты от демонов. Но старуха сказала, то, что сейчас ищет меня — очень древнее. А вдруг эта дрянь не остановится? Вдруг полезет в дом?
Адреналин хлынул в кровь ледяным потоком. Страх? Был. Но его перекрывало нечто иное — яростное, первобытное желание уничтожить угрозу. И гнев. Гнев на весь этот сюрреалистичный трындец, в котором я оказался. На дракона, на Тенноки, на Каору, на Кайоши, на якудза, на демонов. На весь чертов мир.
В общем… Похоже, у меня до кучи началось раздвоение личности. Инстинкт самосохранения подсказывал — беги, Ваня! А внутренняя злость командовала — иди и убей! Защити всех, кто живет здесь. Ну… Что сказать… Злость победила.
Я рванул к подъездному окну, откинул щеколду и вывалился на холодные железные ступеньки пожарной лестницы. Ночной воздух ударил в лицо, но не освежил — запах гнили преследовал, как тень. Вибрация теперь билась в висках пульсирующей болью, указывая направление — вниз, в темные переулки за домом.
Я прыгал по ступеням, не глядя под ноги, движимый слепым импульсом — уйти отсюда, выманить это долбанное нечто на открытое пространство. Где я смогу увидеть врага. Где смогу драться по-настоящему. Драться! Сука, что я творю вообще⁈
Металл лестницы звенел под ногами. Где-то далеко завыла сирена — то ли полиция, то ли скорая, не разобрать.
Спустившись на уровень второго этажа, я посмотрел вниз и увидел густую, живую, дышащую черноту, в которой что-то шевелилось. Множество чего-то мелкого и цепкого.
— Чтоб вы все сдохли! — С чувством высказался я, а потом прыгнул с последнего пролета на землю.
Приземлился на асфальт переулка с глухим стуком. Ноги амортизировали удар удивительно легко, без малейшего напряжения в коленях. Да уж… Реально хороший сосуд.