- Отходим, - кричал капрал, - Повторяю, отходим!
Оттолкнувшись спиной от дерева, Кайл вскочил на ноги и вслед за несколькими солдатами, находившимися рядом, побежал в обратную сторону. Через несколько шагов он увидел, что многие из тех, кто секундой ранее лежали рядом с ним так и не поднялись. Кайл даже на секунду замедлили шаг. С интервалом в несколько метров солдаты лежали уткнувшись лицом кто в снег, кто в приклад винтовки, окрасив белый снег вокруг себя в алый цвет.
- Марлоу! Не стоять на месте! – неожиданно снова раздался хрип капрала, сопровождающийся ударом тыльной стороной ладони в спину, сжимающей кольт.
Из-за шока, в котором находился Кайл, боли он практически не почувствовал. Он, как и все остальные в его роте, бежал обратно вдоль высокого утеса, покрытого елями, подгоняемый в конец потерявшим голос капралом. Автоматные очереди не умолкали ни на секунду. Многие, кто бежал рядом с Кайлом падали, как подкошенные. Кое-как добравшись до конца утеса, оставшиеся в живых укрылись за пригорком, где совсем недавно расстались со второй частью полка. Через минуту, так же пятясь назад, с противоположной стороны валуна к ним присоединилась вторая часть полка, численность которой была несколько выше, чем та, в которой был Кайл. Капрал в сотый раз приказал принять положение обороны, рассредоточившись вдоль торцевой части утеса и за прилегающими к нему деревьями. Судя по всему, немецкая танковая дивизия обходила утес с двух сторон. Не успели солдаты расположиться на местах, как капрал, перекинувшись несколькими фразами с лейтенантом из второй половины роты, скомандовал снова отступать. Прижав к груди винтовку, Кайл быстро посеменил между деревьев, стараясь не отставать от своих. Он чувствовал, как за спиной нарастает грохот приближающихся танков. Только теперь Кайл начал понимать, что ситуация выходит из-под контроля и подобного развития никто не ожидал. Капрал бежал чуть позади, постоянно что-то выкрикивая, сквозь грохот двигателей, разрывов снарядов, которые казалось раздавались уже с той стороны, куда бежал их полк. Точно было понять сложно, но казалось именно так. Иногда удавалось разобрать обрывки слов капрала. Он давно уже перешел с приказной терминологии на обычный, человеческий диалект, используя все знакомые ему обороты. С невероятной прытью Кайла поглощала паника, которая со скоростью света распространялась и среди всего полка. Сердцебиение усилилось, в горле снова пересохло, а многочисленные ручейки пота, стремительно стекали по раскаленной спине. Время от времени Кайл поворачивал шею в сторону, чтобы краем глаза увидеть, что происходит сзади. От бега каска постоянно сползала на глаза, поэтому разглядеть что-то четко не получалось. В голове почему-то крутилась внезапно посетившая его мысль: «Почему танки не стреляют?» Кайлу всегда казалось, что если танки вышли в бой, то они непременно должны стрелять, причем неважно какая будет цель – здание, орудия противника или просто пехота. Но из танков, преследующих остатки роты американских солдат, раздавалась лишь автоматная очередь.
Через некоторое количество миль, несколько десятков в конец обессилевших солдат выбежали из леса. Теперь они находились на открытом пространстве, подгоняемые сзади немецкой танковой дивизией. Машинально те, кто бежал, а точнее сказать отступал впереди, остановились, глядя по сторонам и абсолютно не понимая, что делать дальше. Вдруг сзади появился лейтенант. Быстрым взглядом окинув всех тех, кто остался, он таким же хриплым, как у капрала, но несколько более глухим голосом скомандовал двигаться вперед, в направлении недавно вырытых траншей. Недолго думая, все, включая Кайла побежали снова. Преодолев несколько десятков ярдов, Кайл вдруг понял, что рядом с ними нет капрала. Несколько раз повернув голову в разные стороны, он еще раз убедился в том, что его действительно больше с ними не было. Достаточно быстро пробежав требуемый участок, рота, действуя согласно указаниям лейтенанта, расположилась в окопах, которые совсем недавно солдаты соорудили своими руками. Кайлу «достался» не тот окоп, который копал он. Теперь он оказался чуть правее от импровизированного штаба армии. Страх вдруг отошел на второй план, уступая место непонятному чувству обиды. Ему вдруг стало жаль, что окоп, на рытье которого он потратил столько сил, сейчас наверняка занят другим. Он сразу понял, что тот, кто трудился над изготовлением этой траншеи, не уделил этому должного внимания. Она была не такая глубокая и гораздо уже.