Последний шаман
ГЛАВА -1
(Литературный герой от первого лица не обязательно автор)
Мое беззаботное детство прошло в далеком, якутском поселении, на берегу огромной реки Лены. Посёлок и база речного флота была создана в 1933 году, на окраине недавно рухнувшей империи. Вначале это был обыкновенный лесоповал на который из России ссылали неугодных политзаключённых. Перед началом Великой Отечественной войны здесь появились поволжские немцы, которых гнали в Сибирь как "пятую колонну", которая собиралась сотрудничать с Гитлером. Во время войны сюда, на лесоповал и на добычу соли перегоняли пленных фашистов и советских дезертиров. Неподалёку вверх по притоку Лены был создан Сользавод.
За трёхметровым деревянным забором с колючей проволокой и проводами под высоким напряжением установили американские пилорамы. Огородили их досчатыми сараями без удобств и отопления, в которых зимой было холодно - за минус 50 градусов, а летом жарко до плюс 40. и всё это назвали громко - Лесозавод.
Здесь же развернулась и Судоверфь, на которой начали строить деревянные баржи.
И только в начале 60-х годов. с появлением пароходов и теплоходов, здесь приступили к строительству типовых деревянных домов для флотских специалистов и была выстроена целая улица Юбилейная.
Церкви в посёлке никогда не было. Бог у Советской власти был не в чести, хотя каждый поселковый властитель по отдельности, большой или маленький, областной или районный, старался поехать в отпуск на “материк” (так мы называли обжитую европейскую часть России) и окрестить своих детей. На всякий случай. Вдруг все-таки Бог есть, пусть хоть детей спасет, а партийной ячейке мы на рот платочек накинем. Тем более, что парторг в прошлом месяце своего сынка в церковь возил, а его теща травами, да молитвами народ втихаря лечит, размышляли правители. Что влекло их, атеистов, в эти тайные глубины человеческого мистицизма? Кто заставлял их идти на сговор со своей партийной совестью? Ведь на трибунах, площадях и собраниях они внушали всем, что религия, это "опиум для народа".
***
Однажды, мне тогда было девять лет, ползая по снежным сугробам, я застудил почки. Приходилось месяцами лежать в больнице, горстями пить таблетки и принимать невероятное количество уколов. Все было безрезультатно, болезнь не отступала. И вот однажды в мою палату, где я лежал в полном одиночестве, и тайно, можно сказать под одеялом, читал запрещенное в то время Булгаковское «Собачье сердце», положили старика якута. Пока ему заносили кровать и стелили постель, лечащий врач, пожилая якутка, вызвала меня к себе в кабинет и таинственным голосом сказала:
«Этот человек “абаагы-ойуна”. Никто не знает, сколько ему лет. В нем собрана вся мудрость якутской земли. Если ты его будешь слушаться, поправишься. Если нет - умрешь. Не пропускай мимо своих ушей не одного слова и постарайся ему понравиться. Он не зря попросился в твою палату. Никому не рассказывай о том, что будет происходить, даже своей маме иначе меня выгонят с работы».
Когда я вернулся в палату, старик лежал на спине, закинув руки за голову, и глядел, не моргая узкими глазками в потолок. Я театрально приложил левую руку к груди, протянул правую к старику и торжественно произнес:
«Приветствую Вас о великий и бессмертный “абаагы-ойуна”, отныне мой дом – твой дом, твой олень – мой олень». Я ждал, что старик назовет меня придурком и отвернется к стене. Но этого не произошло. Он встал с кровати, поклонился и так же торжественно сказал:
«Однако и я приветствую Вас, избранный из тысяч “айыы-ойуна”, надеюсь, что не помешаю Вам в размышлениях о вечности и не спугну ход ваших бесценных мыслей своим присутствием и безудержной болтовней». Завораживающим гортанным баритоном проговорил старик. Он вновь согнулся в поклоне, как бы ожидая моего благословения, чем ввел меня в краску и великое смущение.
«Да ладно дед расслабься, я пошутил. Меня зовут Сергей», сказал я и прыгнул на свою кровать, пряча смущение.
«Да ладно Сергей расслабься, я не шучу. Меня зовут Василий», присаживаясь на свою кровать, сказал старик.
Василий? А как же “абаагы-ойуна”, я думал это твои имя и отчество.
Нет. Имя и отчество у меня Василий Васильевич, но ты можешь звать меня просто Василий, а “абаагы-ойуна”, это вроде как звание, что означает “великий шаман”. Только вот сейчас время такое,об этом никому нельзя говорить.
Если ты “великий шаман”, почему же тогда в больнице лежишь, а не изгоняешь “духа болезни” при помощи своего барабанами пляски?