«Но главный врач Мих-мих. Объяснил мне, что все дети летают, когда растут. Он, к примеру, даже с кровати падал, когда был ребенком и тоже летал».
Мих-мих, так звали больные и мед персонал молодого специалиста, окончившего с красным дипломом медицинский институт и попавшего по распределению в нашу глухомань сразу на должность главврача. Со мной он был, на мой взгляд, откровенен. Снабжал меня самиздатовскими, нелегальными, а иногда просто запрещенными, книжонками, наподобие “Собачьего сердца” и утверждал, что помочь мне может только операция по удалению почки. Он назначал мне эту уйму таблеток, как я после понял, ухудшая тем самым,мое состояние и требовал от родителей согласия на операцию. Но к моему счастью все уже знали, что у Мих-миха “руки не из того места растут” и потому никто не давал согласия даже на удаление занозы. Если он делал простой аппендицит, то обязательно с осложнениями. Если осматривал ухо, то оставлял человека глухим. А еще у него была одна порочная прихоть, не зависимо оттого, что болит, будь то пятка или перелом мизинца на левой ноге, всех понравившихся ему женщин он заставлял раздеваться по пояс якобы в целях проф. осмотра, и не приступал к лечению, пока перед ним не оголяли грудь. Ревнивые флотские мужики неоднократно избивали Мих-миха до полусмерти, но он, залечив, зализывал свои раны и вновь продолжал свое постыдное дело, не в силах сдержать похоть. К Василию Мих-мих относился с пренебрежением, терпел его в больнице лишь потому, что этого требовали старые, уважаемые врачи. Входя в нашу палату, всегда с ухмылкой спрашивал:
«Ну что Василий рассказал мальчику сказку о тунгусском метеорите»?
«Однако Мих-мих глупый, ты его слова мимо ушей пропускай, а головой кивай, будто соглашаешься. Нельзя с большим начальником спорить, себе дороже. Ты ведь не хочешь, чтоб он из тебя хороший ливер вырезал, зажарил на сковородке и съел. Его скоро дух пьянства одолеет. По стопам своего отца пойдет, тот тоже в канаве пьяный умер. Однако хватит на пустых людей время тратить». Василий вздохнул и со стоном опустил свои нестандартно короткие, похожие на крюки, руки на колени ладонями вверх и, прикрыв глаза, о чем-то протяжно завыл.
«Скажи мне Василий, что такое чохон»? Спросил я, когда Василий закончил бормотать и открыл глаза
«Однако сейчас все узнаешь. Присаживайся к моему столу. Выпей все, что в стакане, бери ложку и ешь прямо из кастрюли. Даже если тебе это не понравится, все равно ешь. Для тебя это сейчас очень полезно. Вот это и есть чохон, национальное блюдо якутов».
Белая масса напоминала творог. На вкус это было что-то среднее между творогом, сыром и маслом. Трава в стакане оказалась невероятно горькая.
Через две недели я чувствовал себя совершенно здоровым и меня выписали из больницы. Хотя Василий сказал, что мне еще долго нужно очищать организм и дал мне на дорогу сушеные травы.
Войдя в кабинет Мих-миха, я молча вернул ему брошюры. Мне стыдно было смотреть ему в глаза. Казалось, что я увижу в них чувство вины и угрызение совести за то, что он пытался обмануть меня и моих родителей. Но Мих-мих пренебрежительно чмокнул языком и сказал:
«Повезло тебе в этот раз, организм оказался крепче, чем я предполагал. Скажи мне спасибо за правильное лечение. Но от операции ты у меня голубчик никуда не денешься».
Подняв глаза и поймав его взгляд, я увидел только разочарование и ненависть. Я достал из сумки огромный пакет, полный разноцветных таблеток которые я должен был выпить за последние две недели:
«Это вы называете правильным лечением»?
Мих-мих выскочил из-за стола. Он попытался выхватить у меня пакет, который разорвался, и все содержимое рассыпалось по полу.
Я поднял правую руку вверх и направил ладонь на Мих-миха: «Немедленно проси прощение и покайся, иначе будешь наказан за свои злодеяния».
Мих-мих схватил меня за грудки и потащил к столу, на котором лежали операционные инструменты:
«Щенок. Да я тебя сейчас без наркоза, на органы разберу».
Я ударил его коленом в пах и, вырвавшись из его цепких холеных рук, почти спокойно сказал:
- Ты никогда не станешь настоящим врачом. Это была твоя последняя попытка взяться за скальпель.
На шум в кабинет вбежали врачи и мед сестры.
«Что собрались, а ну живо все по рабочим местам. И немедленно приведите ко мне этого полоумного старика. Я ему документы в психиатрическую клинику оформлю. Повадился тут на дармовщинку». Кричал Мих-мих, но его уже никто не слушал, чаша его злодеяний была переполнена.
«Прекрати орать, "собачье сердце", иначе превращу тебя обратно в Шарика», торжественно сказал я, направив на Мих-миха указательный палец, медленно повернулся и торжественно, сдерживая дрожь в коленях, вышел из кабинета