Где-то в Красноярск, в промежуточном порту, я сходил в мед, пункт взял нужных таблеток и в Якутске уже был как "огурец". Расставались с пилотом и с сопровождающим в штатском, как лучшие друзья.
Эх человек! И чего тебе не сидится дома? Кто влечёт тебя в неведомые дали? Зачем влечёт?
***
В Якутске через центр народной медицины, который заключает договоры с народными целителями, так они называют своих шаманов, из предоставленного за определенную плату списка, выбираю адрес Ерова Василия Васильевича. В надежде на то, что это «абаагы-ойуна» из моего детства. Хотя к этому времени ему должно быть за сто лет.
Живет он в поселении с таинственным названием Майя. Привозят к нему больных выписанных из онкологического центра со смертным приговором. После его лечения многие выздоравливают и живут долгие годы.
На пассажирском теплоходе «Москва», по реке Лене прибываю в Верхний-Бестях, где живут в основном якуты. Дальше нужно ехать по таежной, грунтовой дороге на автобусе, который отправляется утром. Прошусь на ночлег. Якуты соглашаются только за водку. Ерова, из в Майе, называют «чайником». Утверждают:
«Э-э-э! Однако, он слишком долго живет, потому все забыл и не придумал ничего нового. Еще когда наша бабка была маленькая «чайник» её лечил тем же, чем и сейчас лечит. Тупой, однако. Потому и не может придумать ничего нового».
Ранним утром меня будит молодая якутка: «Нууча вам, однако, пора, а то в автобусе стоять придется, народа много едет».
Тайга встречает меня клубами пыли и тучами комаров. Дорога сплошные колдобины. Только поздним вечером прибываю в Майю. Нахожу нужный мне дом.
Огромный пустынный двор, заросший травой, загорожен жердями. На бугре стоит старый деревянный дом, чуть ниже две юрты. Захожу в дом. Молодой якут и старуха сидят за столом. Поздоровавшись, спрашиваю:
- Где Василий?
Якут молча показывает рукой в сторону Юрты.
Юрта сделана из круглых бревен обмазанных глиной, в виде усеченной пирамиды. Дверь, обитая кусками войлока и шкур, закрыта изнутри. Вместо стекол квадратики окон затянуты пленкой от пузыря животного. Выбираю удобное место во дворе, неподалеку от входа в юрту. Усаживаюсь в позу лотоса и концентрирую внимание на юрте. Над темной усеченной пирамидой вижу поток лучей сине-желтого цвета, идущий вертикально вверх. Пытаюсь проникнуть сквозь лучи внутрь юрты. Вижу силуэты старика, двух женщин и младенца Большую часть юрты занимает что-то темное, наверное печь. Дверь открывается. Старик подходит ко мне и, толкнув в плечо, спрашивает:
- «Откуда приехал “айыы-ойуна”?
- Из Крыма “абаагы-ойуна”.
- Что болит?
- Душа стремится к познаниям. Помнишь, тридцать лет назад ты обещал посвятить одного русского мальчика в свои секреты? Время пришло, однако.
- Но ты проник в мою юрту без разрешения. Значит, сам все умеешь.
- Нет. Я только учусь. А за самовольство прости. Неужели ты совсем не помнишь меня? Я достал из кармана хомус и протянул Василию.
- Помнишь, не помнишь. Все вы нууча (русские) на одно лицо. Может, ты на якутских врачей работаешь, и они тебя за деньгами направили. Так я все отдал неделю назад.
Оказывается, рэкетиры обложили данью даже шаманов. Представляясь работниками здравотдела, они забирают всю выручку якобы на строительство больниц, пропивая деньги в Якутских ресторанах.
Закончив при мне лечение, Василий, отпустил своих посетителей и пригласил меня во вторую юрту.
- Здесь я живу. В доме живут моя дочь и внук. Ты их видел.
- Но я видел старуху, которая с виду старше тебя.
- Это потому что не хотят в юрте жить. Полы краской красят. Дом вредным для здоровья шифером покрыли. Внук спирт пьет. Потому больные и выглядят старыми, а ведь ей всего-то восемьдесят семь лет. Жить по-людски не хотят потому и душа в смятении. Василий налил чай, протянул мне кружку и продолжил:
- Через три дня в тайге у шаман – дерева собираются великие “Абаагы-ойуна”. Я вот тебя дожидался завтра с первой зарей и отправимся.
Под покровом утреннего тумана мы отправились в тайгу. С собой Василий взял только два охотничьих ножа в ножнах, один из которых передал мне, зажигалку, небольшой кисет с солью и водонепроницаемый мешочек с сухарями. Поймав мой удивленный взгляд, Василий объяснил:
«Не волнуйся, в тайге все есть».
***
...К вечеру перевалили через хребет и оказались на берегу быстрой реки Батамай, в бассейне которой располагаются огромные залежи железной руды. Василий походил по кустам и, спустив на воду якутский двухместный каяк (лодка, напоминающая байдарку, сделанная из деревянных и костяных переплетов, обтянутых твердой шкурой молодых косуль и нерп), сел на кормовую дощечку-сидение. Я сел в носу и мы продолжали свое путешествие по реке. Василий забрасывал блесну, которая была в каяке и на закате солнца поймал трех ленков примерно по килограмму весом. Мы причалили к песчаному берегу и развели костер. Василий, не разделывая, посолил рыбу, замесил крутую глину, облепил каждого ленка по отдельности, обвалял в сухом песке, разгреб костер и, сделав в горячем песке углубление, положил туда рыбу. Сверху засыпал песком и углями. (Точно так же мы делали в детстве.) Достал из каяка котелок и две кружки. Зачерпнув воду из речки, поставил котелок на костер. За целый день мы произнесли не более десяти слов. В них не было необходимости. Казалось, что любое слово может разрушить эту нетронутую цивилизацией, девственную идиллию в природе, которую нарушает, а может гармонично добавляет писк комаров.