«Правила игры показались мне очень простыми:
– необходимо быть честным с самим собой там, где ты есть и научиться вслушиваться все глубже и глубже, чтобы слышать – как оно есть.
- Но для того чтобы слышать – нужно открыть сердце.
- Можно принять свою жизнь именно так, как она есть в данный момент.
- Думать, будто вы будете непременно ближе к Богу, изменив форму своей жизни, расставшись с кем-то или сменив работу, место жительства или еще что-нибудь,… отказавшись от телевизора, отрастив или наоборот обрезав волосы, сбрив бороду и т.п. – Заблуждение.
Не форма игры, а характер бытия осуществляет форму. Думать, что какая-то форма жизни более духовна – Заблуждение.
То, что ты живешь в каком-то месте называемом монастырем, дацаном или ашрамом, еще не означает, что ты ближе к Богу. В храмах и монастырях часто бывает невыносимо тяжкая, нервозная обстановка и ты всегда имеешь возможность в последний момент высказать свое мнение, плюнуть на всё и уйти.
- Находясь же в могиле, заживо погребенными, невозможно не только уйти, но даже принять вертикальное положение или сесть, само собой разумеющиеся вещи, о которых в нормальных условиях никто не задумывается.
Только здесь по настоящему осознаешь:
- «Основной секрет жизни – это дыхание», когда невозможно сделать глубокий вдох и полный выдох, опасаясь, что он может оказаться последним.
- В кромешной тьме наши глаза становятся совершенно ненужными, мы теряем шестьдесят пять процентов мировосприятия, получаемые через зрение, так как не видим даже собственного тела.
- Мы не в состоянии повернуться, чтобы почесать затылок, да и мнение наше здесь никому не интересно. Нас просто нет на физическом плане. Единственное, что от нас осталось – это память и образное мышление.
Я физически ощущал, как происходило разложение меня на молекулы и атомы.
Каждая клеточка моего мозга открывалась памятью, начиная от сотворения мира. Сквозь узкий серебряный туннель, перенося в далекое прошлое.
- Я становился Великим князем из рода Рюриковичей.
- В райском саду беседовал с Пантелеймоном Целителем, обучающем всех желающих своему мастерству и святителем Дроном знавшим почти все о магической силе кристаллов и драгоценных камней.
- В глухой тайге общался с Серафимом Саровским и Сергием Радонежским.
- Перемещаясь все ближе и ближе к своей современной жизни, я начинал понимать, что в ответе за все хорошее и плохое что когда-либо совершалось в моем роду.
- В какой-то момент я почувствовал, что нахожусь в утробе матери, это было состояние Невесомости и спокойного, умиротворенного блаженства.
- Я не пытался родиться, так как помнил свою земную жизнь до мельчайших подробностей. Все свои грехи вольные и невольные мне пришлось пережить вновь и покаяться, наблюдая их со стороны.
- Но вот послышались металлические удары. Кто-то скреб лопатами по моей раскаявшейся, невинной душе. Раздались приглушенные голоса и открылась крышка. Потянувшись, как после легкого сна (мне казалось, что прошло не более часа), я сказал:
«Зачем вы открыли так рано. Мне там было хорошо и спокойно».
Якут схватил меня правой рукой за щеки, потряс из стороны в сторону, щелкнул по лбу и закричал:
«Живой, однако. Только, однако, с ума спятил».
- Меня вытащили из ямы.
- Каждый коснулся своим носом о мой нос в знак приветствия.
- Заставили орать во все горло песню.
- Раздели до гола.
- Вылили на меня несколько ведер теплой маслянистой жидкости.
- Положили у костра на медвежью шкуру и начали растирать теплыми, травяными отварами мои конечности. Я лежал на животе, пил горячий чай и орал:
«Союз нерушимый республик свободных
Навеки сплотила великая Русь…».
Гимн Советского Союза, единственную песню, которая пришла на ум. Меня одели в чистую белую одежду и помогли сесть в приготовленное кресло – качалку, сплетенное из молодого ивняка, застланное песцовым одеялом. Я пил чай из отвара трав и не верил своим ушам. Василий рассказывал, что происходило на поверхности, когда я был закопан:
«Когда вас накрыли крышками, в специальные отверстия вставили изогнутые трубы. В них проходил теплый, свежий воздух, но не мог попасть свет и шум. Прямо на засыпанных онгхой (ямках) начались камлания и шаманские танцы. Онгхой второго, которого зарыли рядом с тобой, пришлось откапывать через час – куттабас (трус).
Вытащили его белого как мэкчирге (полярная сова). Весь поседел. Твою онгхой притаптывали ровно двое суток. Камлали беспрестанно и ночью, и днем. Сравняли настолько, что лишь по трубе можно было определить место твоего нахождения. Дальше ты сам знаешь. Думали, что духи нижнего мира забрали твой рассудок, но ты оказался сильнее и стал настоящим “абаагы-ойуна”.