***
Время было за полночь. В костре, довольно, по стариковски, покряхтывал, огромный сухой пень, который ребята выкатили днем из тайги. Он фырчал, испуская струйки пара и дыма. Блаженно трещал и громко со смаком пощелкивал, поднимая стаи искр улетающих в небо. Допив последнюю, неизвестно какую по счету, кружку чая, я поднялся из-за стола, погладил себя по животу.
– Пора спать. Что бы ни произошло, завтра взойдет солнце. День подарит новые приключения. Трава будет зеленой, а небо голубым и все будет хорошо. В тайге мы пробыли ещё несколько дней, я выполнялсвою работу, ребята ловили и вялили рыбу, собирали ягоды и гривы. По вечерам перешёптывались с загадочным, одноразовым эхо и пели с ним песни.
***
Ранним утром, когда первые лучи солнца чуть коснулись вершины горы «Синий камень», на противоположной стороне реки послышался приближающийся звук моторной лодки. Вначале он был похож на писк комара, но с каждой минутой становился все громче, все увереннее и вскоре к нашему берегу причалил охотник. Я взялся за цепь, привязанную к носу лодки, вытащил ее на берег почти на половину, а цепь обмотал вокруг большого валуна.
– Здорово мужики, – охотник протянул руку, крепко пожал мою и весело продолжил, – ну, как комары вас тут не сожрали? А я вот решил пораньше приехать. Что, думаю, они там лишний день париться, да комаров кормить будут.
Подойдя к почти погасшему костру, он кивнул в сторону зимовья
– Видно спят еще мужики? Ну да ладно. Дело молодое. Пусть спят, я не спешу.
Он подбросил в костер сухой хворост, взял чайник и отправился за водой. Из дверного проема зимовья показались две физиономии распухшие, покусанные комарами. Заплывшие, от чрезмерного вечернего чаепития и дыма от костра глаза блестели в узких щелках. Подвешивая над костром чайник, охотник смеялся:
– Ну и рожи у вас ребята. Теперь я точно знаю, где из русских якутов делают. В зимовье у «Синего Камня».
Ребята посмотрели друг на друга и, показывая пальцами, стали весело смеяться. Я смеялся вместе со всеми, вспоминая молчаливых, серьезных, сосредоточенных якутов, лица которых редко выражали какие либо эмоции и подумал:
– Какие, совершенно разные люди.
Позавтракав, сложили улов, вёдра с ягодой и грибами, свои вещи в лодку. Заготовили сухие дрова и приготовили печь – буржуйку для растопки. Оставили в зимовье соль, спички. Оставшиеся сухари подвесили под потолок над печкой, где был приколочен лист железа, что бы мыши полевки не смогут достать лакомство.
– Езжай вдоль берега. У Синего Камня остановишься, ребята пару часов порыбачат, а мы с тобой в горы сходим, – сказал я охотнику, отталкивая лодку от берега.
– Только идти надо без оружия», добавил я запрыгивая в лодку.
Охотник окинул меня презрительным взглядом, покрыл трёхэтажным матом и, растягивая слова, сказал:
– Я что-то в толк не возьму. Ты видно барин решил меня опозорить. Чтоб завтра вся округа говорила, что я по тайге без ружья шастаю. Да надомною все смеяться будут. Не один нормальный охотник руки после этого не подаст. Нет уж либо с ружьем, либо сам иди, а меня уволь. Я тебе не кисейная барышня чтобы по тайге с пустыми руками или с веером прогуливаться.
Ребята, улыбаясь, поглядывали то на меня, то на охотника. Наконец мотор взревел. Лодка, поднимаясь из воды и глиссируя по поверхности, быстро набирала скорость. Охотник продолжал возмущаться, но из-за шума мотора слов было не разобрать.
***
Берег у Синего камня крутой, скалистый, местами отвесный. Выбрав подходящее место, охотник заглушил мотор. Я спрыгнул на берег и стал карабкаться вверх.
– Последний раз предлагаю, возьми с собой ружье. Подожди, я тебя хоть сфотографирую. Может, больше не свидимся. Инопланетяне украдут, и поминай, как звали. Буду всем твою фотку показывать. Вот, мол, последним видел этого чудака, – с заметной иронией и тревогой кричал в след охотник.
Рот у него не закрывался, маты и напутствия сыпались как из “рога изобилия” Ребята со смехом разматывали удочки. Я по позировав перед объективом, пополз дальше. Подходя к скалам в полной тишине, от неожиданности вздрогнул, услышав треск ломающихся сучьев. У самого подножья скал, на моем пути встретилась огромная лиственница. Кора на ней была содрана примерно с пяти метровой высоты. Обычно так чистит свои когти медведь. Но даже самый крупный топтыгин, достает не выше двух с половиной метров. Меня явно кто-то хочет напугать.