С раздражением вырвала подушку из-под платья и с силой швырнула ее на кровать. Подошла к зеркалу, искала блеск, но увидела только тусклость. Моя кожа кричала о нехватке сна, а тени под глазами были как мрачные облака. Красота? Не в моем словаре. Глаза? Слишком большие, слишком обыденные. Но в глубине души я мечтала, чтобы у моего ребенка были глаза Тимура — океаны света и жизни.
Мысли о Тимуре подстегнули меня, и я спустилась вниз. Уборка, готовка — мой новый ритуал. Не дам никому повода для сплетен или осуждения.
ТИМУР
— Предположу, ты до сих пор по уши в нее влюблен.
Подняв голову на слова Клима, я бросил:
— Речь о Олесе?
Когда последний шум кофемашины стих, Клим выпалил:
— Ага. Только вот она слишком тощая, хотя и прелестна. Но, брат, она такая нервная, что мурашки по коже.
— Заткнись уже! — не выдержал я.
— Вот о чем и речь… Совсем поехал по ней…
Клим оперся о столешницу, словно ему принадлежит весь мир.
— Зачем она устроила этот цирк с уборкой сегодняшним утром? — спросил он с издевкой.
— Скорее всего, она восприняла мои слова слишком серьезно, — отозвался я. — Она слишком гордая. Если подумает, что я хочу ее спрятать от работы в какой-то дыре, она сбежит быстрее, чем ты успеешь моргнуть.
— Ты разговаривал с Ангелиной? — его голос звучал насмешливо.
Я медленно покачал головой.
— При всем моем отвращении к тебе, наш старик выбрал тебе довольно странную жену. Ангелине и в зеркало заглядываться незачем — она и так знает, что лучше ее нет.
— С каких пор ты решил играть в мою команду? — с сарказмом спросил я.
— Не польщай себя! Я бы на твою сторону не перешел даже под пистолетом.
— И почему же такой непреклонный?
— Ты вечно продуваешь…
Он оборвал продолжение, когда по лестнице послышались шаги. Олеся вбежала на кухню и, замерев, осмотрелась.
— О, вы уже приступили к завтраку. Я собиралась приготовить что-нибудь.
Клим выпрямился, взглянув на меня с поднятой бровью.
— Не стоит, я собираюсь уйти, — сказал он. — У меня в гараже дел по горло.
Как только дверь захлопнулась, оставив нас в изолированном мире, я почувствовал прилив облегчения. Мой вздох был полон решимости. Взгляд на Лисенка был пронзительным, и я не собирался уклоняться. Ее глаза, острые и непреклонные, словно бросали вызов, а ее брови, сложенные в строгую линию, лишь подчеркивали ее решительность. Никаких шуток, никаких игр — только чистая, непримиримая серьезность.
Она вынула сковороду из шкафчика, чтобы поставить ее на плиту.
— Омлет подойдет? — спросила она, отводя взгляд.
— Конечно. Хочешь, чтобы я чем-нибудь помог?
— Нет, спасибо, я справлюсь сама.
Столько яда и боли прозвучало в ее словах, что я, не в силах выдержать этот взгляд, опустил глаза. Она неуклюже взбила яйца и с раздражением хлестнула их на сковороду, будто отыгрывалась на ней за все обиды. Скрестив руки, я с сарказмом наблюдал за ее "мастерством". Клим не ошибся. Его слова звучали в моей голове как назойливый звон, но я заглушил их. Сейчас не до них. У меня полно дел, требующих немедленного вмешательства. Но каждый день видеть ее, ощущать ее аромат, и при этом не иметь права коснуться… Это будет настоящим испытанием.
— В верхнем ящике моего стола ты найдешь конверт, в котором лежат наличные для различных нужд. В случае необходимости, используй их по своему усмотрению.
Когда ее взгляд встретился с моим, ее глаза казались еще более выразительными, чем обычно.
— Я просто не могу это сделать!
Ее запах был вызовом, легким и едва уловимым, но он окутал меня, как шаль, когда она прошла мимо. В ее ореховых глазах тлело не просто раздражение — это был бунт. Хрупкая? Нет, это была иллюзия. Она была оленем с глазами хищника. Лань, которая не нуждалась в защите, потому что сама могла постоять за себя. Она не просто что-то изменила во мне — она переписала меня заново: мои мысли, желания и весь мой взгляд на мир и его обитателей. Кем я был до нее? Я был никем, пока она не показала мне, как быть кем-то.
— Почему ты упираешься? Я хочу заботиться о тебе, — протянул руку, чтобы дотронуться до ее щеки, но она отпрянула. В глазах ее пробежала страстная искорка. И что-то еще. Что-то колкое. Я едва не коснулся ее кончиками пальцев, ведя рукой вниз, вдоль налившихся зеленым вен шеи.
— Но мы не в браке, разве не так?
Глава 55
ОЛЕСЯ
Остывший завтрак безразлично украшал кухонный стол, словно забытый никому не нужный сирота. Но мне было наплевать на еду. С раздражением схватила тарелки и сбросила все содержимое прямо в мусорку. Посуда с грохотом ударилась о дно раковины. Нужно было помыть ее сейчас, иначе потом придется отдирать остатки еды ногтями.