— Она приехала к нам из США. Может быть, если нам повезет, она сыграет нам что-то из своего репертуара перед отъездом. Что скажешь, Рэйн?
— Скажу, что у меня пока нет инструментов, — говорю я.
— У тебя есть тамбурин.
Я закатываю глаза.
— Ну, точно, приходите к нам в «Ирландец» по вторникам на концерты с тамбурином! — говорю я и встречаюсь взглядом с Джеком, у которого такое выражение лица, словно он думает о том же, о чём и я.
— Вообще-то, это может быть весело, — говорю я, в то время как Джек произносит: — Неплохая идея.
— Не в смысле, что я буду стоять и играть для всех на тамбурине, — говорю я. — Но что если нам устраивать здесь джемы8 раз в неделю.
— Думаю, нам стоит это сделать.
— Правда?
Мысль о том, чтобы снова играть музыку, даже если мне просто придётся подыгрывать другим музыкантам на тамбурине, так сильно меня воодушевляет, что я начинаю пританцовывать.
Джек улыбается.
— Хуже точно не будет. Можем сначала попробовать и посмотрим, как всё пройдёт.
— О, это будет весело. Пойду, возьму тамбурин.
Я разворачиваюсь на каблуках, но Джек, смеясь, окликает меня.
— Рэйн Харт, твой телефон!
Я поворачиваюсь обратно к нему.
— Я просто хотела, чтобы ты его немного подержал.
Я протягиваю руку за телефоном, но Джек не отдаёт мне его.
— У тебя осталось всего три процента зарядки. Как это возможно? Полдень ещё даже не наступил. Ты заряжала свой телефон ночью?
Я прищуриваю глаза.
— Некоторые из нас могут не чувствовать острой потребности следовать строгим правилам зарядки телефонов. Я спонтанная. Я весёлая. Я живу на грани.
— Не знал, что ты настолько опасная. Я немного напуган.
Я снова прищуриваюсь, но когда он широко мне улыбается, мои губы тоже растягиваются в улыбке.
— Ой, кто бы говорил, Джек Данн.
Я тянусь за телефоном и чуть не врезаюсь ему в грудь, когда он отводит руку подальше.
— Что это ещё значит? — говорит он.
«Ты стоишь слишком близко», — предупреждает меня голос разума. «Хотя бы задумайся», — хочет сказать он. Но я не очень-то его слушаю.
— Ты выглядишь так, словно сошёл с одной из фотографий из подборки «Эстетика плохих парней» на Pinterest, но в реальности ты такой же пушистик, как вон тот кот, — говорю я и киваю на Себастьяна.
— Из всего этого я услышал, — говорит Джек, — что у тебя есть подборка фотографий на Pinterest с хэштегом «Эстетика плохих парней».
— Не правда!
И когда Джек приподнимет бровь, я добавляю:
— Не совсем.
Джек широко улыбается.
— Что значит, не совсем?
— У меня нет подборки фотографий на Pinterest, которая называется «Эстетика плохих парней».
— А как она называется?
— Вайб: угрюмо-хмурые-парни, — бормочу я.
— Как, ещё раз, ты её назвала?
Я не отвечаю. Вместо этого я вырываю свой телефон из его руки.
— Ты меня услышал. А теперь, прошу меня извинить, но мне нужно снять видео с тамбурином.
Глава 9
Джек
Неделю спустя после того, как Рэйн начала работать в пабе, я сижу за столом с ноутбуком и пачкой стикеров, притворяясь, что записываю наши расходы, но на самом деле наблюдаю за тем, как Рэйн порхает вокруг с телефоном в руках, снимая паб для социальных сетей. Я должен сидеть в офисе. Я никогда не занимаюсь бумажной работой здесь. Но как только она спустилась вниз вместе с Себастьяном, я сел в углу, чтобы убедиться в том, что её никто не обижает.
Но, как оказалось, это не требовалось. Большинство из тех людей, кто находится сейчас здесь, я знал всю свою жизнь, при этом Рэйн каким-то образом удаётся вытягивать из них такие истории, которые я никогда не слышал. Когда она спрашивает их о том, может ли она их сфотографировать, они охотно соглашаются. И к тому моменту, когда они уходят из паба, создаётся ощущение, что она знакома с ними всю жизнь.
Поэтому у меня нет никакой причины сидеть здесь кроме того, что мне нравится на неё смотреть. И для меня это достаточно хорошая причина, даже несмотря на то, что проверка наших расходов заняла у меня в два раза больше времени, чем обычно.
Незадолго до обеда Рэйн заглядывает мне через плечо, а затем садится на стул напротив.
— Не знала, что в пабе столько бумажной работы, — говорит она. — Единственные бумаги, о которых я обычно переживаю, это разрешительные документы и визы.
Я кладу ручку на стол, радуясь тому, что у меня есть повод с ней поговорить.
— Думаю, бумажная работа это самое неприятное. Когда я делал татуировки, я имел дело только с бланками информированного согласия.