Она скептически смотрит на меня.
— Мне почему-то кажется, что это такая уловка, чтобы вытащить меня с работы, и как только мы выйдем наружу, ты скажешь всего одно слово насчёт листовок, после чего сменишь тему на что-то не связанное с работой.
Я подталкиваю её ботинок большим пальцем ноги.
— Именно так всё и будет.
* * *
— Угадай, что я сегодня сделала? — говорит Рэйн, когда мы выходим из паба и направляемся в сторону порта.
— Поиграла на гитаре, почти доделала дизайн листовок с рекламой викторины и составила половину чудесного коллажа, — говорю я.
Она закатывает глаза.
— Хорошо, что ты сегодня сделала? — говорю я.
— Помнишь тех музыкантов, которых мы встретили на улице Оливера Планкетта, когда ездили в Корк на прошлой неделе?
Уж я-то помню. Рэйн нашла себе друзей через несколько минут после нашего прибытия в Корк. Она заметно оживилась, когда услышала музыку, зашагала чуточку быстрее и стала как будто подпрыгивать. Я заметил, как её мысли начали уноситься куда-то вдаль по мере нашего приближения к улице Оливера Планкетта. Она стала не сразу отвечать на мои вопросы и к тому моменту, как мы выяснили, откуда доносится музыка, она оказалась настолько ей поглощена, что вообще перестала мне отвечать.
Музыкантами оказались две женщины. Одна была с гитарой, а другая с ноутбуком и небольшой клавиатурой. У обеих были микрофоны, а в ногах — множество педалей. Рэйн остановилась перед ними, как вкопанная. Я заметил, что всё её внимание полностью обращено на их музыку.
Она, должно быть, почувствовала, что я смотрю на неё, потому что развернулась и сказала:
— Ты не против, если мы дослушаем песню?
Я покачал головой и тоже повернулся к музыкантам, но на самом деле всё моё внимание было обращено на Рэйн, которая качала головой в такт музыке и улыбалась. Люди шли мимо нас, словно не замечая музыки, а Рэйн, казалось, была полностью ей поглощена, и я не мог оторвать глаз от того, как она наблюдала за музыкантами. Она переводила взгляд с одной женщины на другую, словно изучала их технику игры.
И как только они закончили песню, Рэйн выудила несколько монет из пакетика на застёжке, где она хранила все свои деньги, и бросила их в чехол от гитары. Через пару мгновений она уже разговаривала с музыкантами и к тому моменту, как она с ними попрощалась, они успели обменяться контактами в социальных сетях и пообещали друг другу сходить куда-нибудь выпить в следующий раз, когда Рэйн будет в Корке.
— Так что насчёт тех музыкантов? — спрашиваю я.
— Я переписывалась с Тарой… с той, что играет на гитаре… и угадай, какой паб они добавили в своё расписание на следующий месяц?
Мой взгляд останавливается на ближайшем пабе.
— «Келлис»? — говорю я, кивая на паб.
Рэйн толкает меня локтем в бок.
— Какой ещё «Келлис»! Конечно же «Ирландец»!
Я смотрю на неё.
— Правда?
— Если ты не против.
Я останавливаюсь посреди тротуара.
— Конечно же, я не против. Но как ты убедила их приехать сюда?
Рэйн начинает кружиться передо мной.
— С помощью своей харизмы и грации, — говорит она и делает небольшой поворот.
Как только слово «грация» вылетает у неё изо рта, она запинается о тротуар и покачивается. Я бросаюсь вперёд, хватаю её за руку и успеваю удержать её, не дав ей упасть.
— С помощью чего ты их убедила?
Она широко мне улыбается.
— Ладно, никакой грации. Только харизма.
— Я тебе верю, — говорю я и неохотно отпускаю её рукав.
— Не дразни меня.
— Я не дразню! Я серьёзно. Думаю, ты очень обаятельная.
Рэйн улыбается, опустив глаза на свои ботинки. Мне нравится то, с какой лёгкостью я заставляю её улыбаться. Я хочу делать это снова и снова, но мне нужно быть осторожным. Я не должен забывать, что у нас исключительно рабочие отношения.
— Я просто спросила, не желают ли они иногда выступать у нас за бесплатное пиво.
— Что может сравниться с бартерными сделками? — говорю я.
Она качает головой и смеётся.
— Они сказали, что смогу приезжать два раза в месяц, по крайней мере, пока. В будущем они, возможно, станут приезжать чаще.
— Уточни даты и дай мне знать, что тебе от меня нужно. Подумать только, а ведь ты говорила, что не знаешь, что делать на этой работе.
— Ну, не стоит меня переоценивать. Я всё ещё могу облажаться.
Тон её голоса лёгкий, но я думаю, что она говорит на полном серьёзе.
— Мне сложно представить, как ты можешь здесь облажаться.
— Ты будешь удивлён, узнав о том количестве способов, которыми я могу этого достигнуть.