— Я могу что-нибудь сделать?
Я качаю головой.
— Не думаю.
Джек кивает.
— Тогда я оставлю вас вдвоём. Не приходи завтра на работу, хорошо? Проведи с ней немного времени.
— Ты уверен?
Он кивает.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста, ciaróg.
Когда мы возвращаемся в гостиную, Клара лежит всё на том же месте, а Себастьян свернулся рядом с ней. Мы с Джеком обмениваемся взглядами, приподняв брови, и я чувствую укол ревности, так как моя сестра, по всей видимости, нравится Себастьяну не меньше меня.
— Тогда я пошёл, — говорит Джек. — Было приятно с тобой познакомиться, Клара. Надеюсь, я тебя ещё увижу.
— Ты совершенно точно ещё увидишь меня.
Джек смеётся, и я чувствую, как меня снова охватывает ревность, а он тем временем уже направляется к двери.
Как только Джек уходит, в квартире наступает тишина. Клара не смотрит на меня и гладит Себастьяна, пока мы едим «Принглз».
— Клара, я рада тебя видеть, но… почему ты здесь?
— У меня творческий отпуск, — говорит она.
— Но… его не бывает у студентов-медиков.
Она вздыхает.
— Ладно. Я бросила школу.
— Ты…
Я смотрю на неё, но её слова не имеют смысла. Клара никогда не бросает начатое.
— Нет, не бросила.
Клара переворачивается на спину и смотрит в потолок. Она скрещивает ноги, и в этот момент моя сестра кажется мне одним сплошным противоречием. Она полна сарказма, но при этом есть что-то уязвимое в том, как она лежит на диване, смотря в потолок и положив ноги мне на колени.
— Я собираюсь отчислиться из медицинской школы. Мне только нужно об этом объявить.
— Мама и папа знают, что ты здесь?
Она начинает смеяться.
— Нет! Конечно, нет!
— Почему ты собираешься отчислиться?
Она пожимает плечами.
— Я не хочу быть врачом.
Она врёт. Клара не похожа на меня. Она пошла в медицинскую школу не потому, что этого хотели наши родители. Она всегда любила медицину. Клара любит кровь и кишки не меньше, чем фильмы с Одри Хепберн и чистящие средства. В то время как большинство начинающих хирургов хотят специализироваться в пластической хирургии или нейрохирургии, Клара всегда знала, что хочет попробовать всё и планировала стать хирургом общей практики.
Но если Клара не хочет мне рассказывать, я не собираюсь на неё давить. По крайней мере, не сегодня. Я оставляю этот разговор на потом с пометкой: «Разговор, который состоится, когда Клара привыкнет к смене часовых поясов».
— Ты надолго приехала? — спрашиваю я.
— Сколько ты планировала здесь пробыть?
Я почти отвечаю «До тех пор, пока не куплю новое оборудование», но затем вспоминаю, что не рассказала ей обо всём, что произошло.
— Плюс-минус четыре недели.
— Именно столько я здесь и пробуду, — говорит Клара.
— И что ты будешь делать потом?
— Куда ты потом поедешь?
— Я… не знаю. Я думала поехать в Голуэй, но это пока не точно.
— Значит, Голуэй. Куда бы ты ни поехала, я поеду с тобой.
Ладно… теперь я ещё более озадачена.
— И что ты будешь делать? Я недостаточно зарабатываю, чтобы прокормить нас обеих.
Клара щурится, глядя в потолок, словно она даже не задумывалась об этом. Ещё одно доказательство моей теории о том, что это не Клара, а самозванка. Планы Клары точны до неприличия. Она перепроверяет всё по миллиарду раз. И старается продумать каждую деталь.
— Я буду петь вместе с тобой, — говорит она.
Я разражаюсь смехом, а затем закрываю рот рукой, когда она сердито смотрит на меня.
— Прости, просто… Клара, ты ужасная певица.
Она вздыхает.
— Ах, да. Забыла.
Голос Клары невозможно забыть. В плохом смысле этого слова.
— Чем там занимается женщина по имени Криста, которую ты встретила в Дублине? Жонглирует?
— Крутит обручи.
Клара щёлкает пальцами.
— Точно. За то время, пока мы будем здесь, я научусь крутить обручи. Буду крутить их по восемь часов каждый день. И к тому моменту, когда нам пора будет уезжать, я буду делать это как профессионал. Как думаешь, я успею научиться к этому времени?
— Нет.
— Знаю! Я буду одной из тех живых статуй. Раскрашу себя в золотой цвет и просто буду стоять. Ты не можешь сказать мне, что я не справлюсь.
Могу, но не буду. Клара слишком активная, чтобы быть живой статуей. У неё всегда есть, над чем работать, или запланирована какая-нибудь встреча. Моя сестра — высокопроизводительная машина. Она даже отдыхает с пользой: делает коллажи, занимается йогой, вяжет крючком.
Но при этом… она сейчас здесь, ест «Принглз» прямо из банки на диване Джека.