— Ладно! У всех свои радости! — отмахнулся Николай.
— Слышь, Коль, а я завтра в отпуск ухожу. Никуда не хочу ехать. Прикачу к тебе на недельку, авось, лишним не буду, не помешаю, от города отдохну. У вас здесь райская тишина. Соловьи поют, слышите? А у меня под окнами трамваи звенят и забулдыги орут до самого утра. Ладно б мужики, а то и бабы сворами тусуются. От их частушек уши в воронку скручиваются. Ни то рядом пройти, на лоджии стоять стыдно. Они ж во все горло орут:
Гармонист, гармонист, гармонист удаленький, сам большой, гармонь большая, а херочек маленький…
Мужики от души рассмеялись, а Иван продолжил:
— Эта самая скромная. Другие с таким перцем, что не верится, будто бабы поют. Видел, как однажды к ним менты подошли. Велели прекратить горланить и петь матерное. Так эти телки их пощупали, обоих. Навалились кучей, зажали, и даже на форму не глянули, тискали, сколько хотели. Может, и до худшего дошло, если б подмога вовремя не подоспела. Целая машина легавых. Бабы мигом врассыпную, поняли, со всеми не справятся. Все ж двоих отловили и увезли в машине. Так сразу на улице тихо стало. Целую неделю не орали. Но потом снова запели. Пьяной бабе не то мент, сам черт брат родной, никого не боятся.
— Они и днем такие. Пьяные и трезвые одинаковы. Вон мой сопляк с соседскими девками тусуется. Но что в них от девок? Они и дома, и в подъезде курят и пиво пьют. Скоро «на иглу сядут». Сказал их отцу, а он в ответ:
— Я твоего за уши к нам не тащу! А нарвусь на него, прожектора на зенки вмажу. Коль он не мужик, пусть здесь не возникает.
— Крутой лох! Я если что услышу, ноги своим повыдираю! — дернулся Николай. И добавил:
— Честно говоря, чем старше, тем страшнее за них становится. И хотя малолетки, глаз не спускаю.
— Малолетки? Да такие, как твоя Вика уже во всю на дискотеке тусуются с крутыми. И «травку» курят. Так что твои пока домашние, тихони. По вечерам из дома не вылезают. Уже если б я увидел, давно тебе сказал. Да и сам не смолчал бы! — ответил Димка, живший в доме напротив.
— Валька разве не проследит сама за дочками, чем занята, ведь не работает? — спросил Иван.
— Она в доме пустое место. Сам знаешь все. Ни человек, ни жена, ни мать!
— Эх, Колька! Кто тебе виноват? Еще тогда, в самом начале предупреждали от нее. Всячески отговаривали. А кого послушал? Ничего слышать не хотел!
— Влюбился! Куда деваться? Я не врал!
— Но ведь любят за что-то! А ты? Валька на шесть лет старше тебя! Вовсе дряхлота и плесень. Дома палец о палец, ни хрена никогда не умела управляться! — возмущался Иван.
— У тебя у самого такая же была! — огрызнулся Николай зло.
— Моя хоть внешне кукла, глянуть было любо. И родители ее помогали, харчами заваливали с ушами, холодильники ломились. А иногда домработницу присылали. Чтоб Светка в постели не надорвалась ненароком.
— От моей и этого не дождешься. Равнодушна к сексу. Вначале уговаривал, терпел ее отказы. Зато нынче надоело, послал на хрен. Отшибло, устал, в конце концов, научился по сторонам смотреть, — улыбнулся Николай.
— Завел подружку? — обрадовался Степан.
— Пока еще присматриваюсь, — признался Коля смущенно.
— Не теряй время. Да и пора познать разницу Нам, мужикам, перемена, как воздух нужна. Пока не потерял в себе мужика, лови баб. Ни одна лишней не будет, — советовал Димка.
— Ага! Вон я одну заклеил. Прямо из кабака домой припер. Ну, баба, картинка с виду. Вся из себя. Кругленькая, розовая, молодая, думал до утра с нею прокувыркаюсь, — хохотнул Иван.
— А кто кайф обломал? — насторожились мужики.
— Сам отказался!
— Чего вдруг?
— Повалил на койку, сам уже на взводе, а как задрал ей юбку и глянул, все оборвалось и заледенело. И желание вмиг погасло. Чуть не стошнило. Она, зараза, с месяц не была в ванной. Нижнее белье хуже моих носков. Все липкое, вонючее, я под кайфом был, а тут мигом протрезвел. Забыл, зачем в постели оказался. Сам встал и ее давай сгонять. Жутко стало, что на этой дамочке мог зацепить. А она, паскудница, еще и спрашивает:
— Ты куда линяешь? Иль корешок подвел?
— Ну, я ей все высказал. А она в ответ:
— Я до тебя троих отморозков ублажила. Ты хочешь, чтоб после каждого козла ванну принимала? Размечтался, старый хорек! На себя глянь! Претензии большие, а между ног один стручок гороховый. Им только в носу ковыряться. Тоже мне, облезлый глист. Тебе ли с бабами тягаться, да присматриваться! Отвали, коль ни на что не годен!
— Я не стал с нею спорить и открыл дверь. Она на прощанье так меня облаяла, что три дня на баб не смотрел, гадко стало, будто на помойке извалялся. Зато потом повезло. Классную деваху снял. Она во всех сношениях крутая!