— Юлиан Иванович Семенов... Его еще называли папой Юлей.
— «Папа» — так на воровском жаргоне величают главаря банды.
— Так вот, Петр Прохорович, есть основания полагать, что во время ограбления мебельного магазина была использована ваша машина.
Пряников побагровел, надулся как индюк, стал раза в два выше и шире. Глаза навыкате. Налились кровью.
— Не может этого быть! На моей машине Анка уехала к больной матери!
— Под Тельманово в вашей машине, кроме Тюльпановой, были Прудков-Кузьмаков и Победоносец-Дорошенко. При попытке задержать их они открыли огонь из автомата. Постовой вынужден был тоже применить оружие. Все это и послужило причиной аварии.
И вдруг этот здоровяк, смахивающий на комель, из которых в древности изготовляли стенобитные орудия, побледнел, начал, словно рыба, вытащенная из воды, хватать широким ртом воздух и съехал со стула на пол. Да так ловко, что Иван Иванович не успел его подхватить!
Кувшин с водой! Плеснул в стакан. Набрал полон рот и брызнул в лицо потерявшему сознание мужику, как это делала мать, когда катала рубелем белье (утюгов в Карповом хуторе в ту пору еще не было).
— Петр Прохорович! — похлестал майор Орач по ядреным жестким щекам Пряникова. — Вот уж чего не ожидал от вас!
Еще стакан воды ему на голову — и начальник четырнадцатого участка открыл глаза.
Он плакал навзрыд.
— Честное слово, поверьте, Анка сказала мне: «Еду к матери». И телеграмму показывала...
Может, и была такая телеграмма, но это придется проверять.
— Надеюсь, вы понимаете, Петр Прохорович, что вам придется у нас задержаться на некоторое время. Привезут Тюльпанову, и мы с вами продолжим беседу.
Пряников все прекрасно понимал, более того, он готов задержаться, если это надо для дела, но...
— У меня в час наряд. Кто поедет в шахту? Богдана вы арестовали, и я у вас... задерживаюсь.
— Представьте, что с вами случилось несчастье... Бывает. Вы по каким-то делам задержались. Наконец, оформляетесь в отпуск. Видел я приказы в отделе кадров: на тридцать рабочих дней, да еще за участие в ДНД, отгулы за дни повышенной добычи. Незаменимых людей нет, Петр Прохорович.
— Если бы я кого-то предупредил... Может, съезжу, дам наряд и вернусь? — молил он о невозможном.
— А вдруг вы нам именно в это время и понадобитесь? Вот вам телефон — садитесь, руководите.
Пряников тяжело вздохнул и в отчаянии махнул рукой:
— Что уж теперь... Обойдутся! Все-таки какая стерва эта Анка! Я же ей как себе верил! Скажите, товарищ майор, я похож на сумасшедшего? Дать машину для участия в грабеже!
— Самый нормальный человек, — успокоил его Иван Иванович. — Вот только ваша жизненная позиция расходится с общепринятой у нас в стране моралью. Впрочем, это уже не по моей части: моя специальность — розыск особо опасных преступников. В частности, меня интересует человек по кличке папа Юля. Попрошу вас нарисовать его словесный портрет. Для начала в общих чертах: внешность, возраст, рост, характерные приметы...
Пряников снова изменился в лице. Его сковал страх. Вытащили из лунки окунька, бросили на лед, потрепыхался он и притих, налившись холодом. Глаза выпучились, хвост задрался, так и застыл навеки.
— Смелее, смелее, Петр Прохорович, попробуйте доказать свою непричастность к ограблению мебельного и последующим трагическим событиям. Не забывайте — есть жертвы.
Предупреждение подействовало. Пряников зашевелил губами, облизал их сухим языком и выдавил из себя:
— Ну, такой... Лицо круглое... — Он скосил глаза на стол, где лежали портреты бородатых.
Иван Иванович поспешил убрать их, ему не нужна была словесная копия бородатого, на что нацелился Пряников.
— Ну... вашего роста... Жилистый такой... Глаза — упрямые... И вообще... не помню, — вдруг попросил пощады Пряников. — На участке — двести сорок человек, всех в лицо не запомнишь. Люди уходят и приходят.
— Ну, папа Юля — не из тех, кто приходит и уходит. Он, по мнению Екатерины Ильиничны, играл особую роль в наведении дисциплины на участке.
При упоминании Екатерины Ильиничны Пряников резко дернулся, внимательно посмотрел на майора Орача. И тот понял, что попал в точку: Генералова кое-что из биографии папы Юли знала, или могла знать.
— Все с нее и началось! Святоша! Это она подсунула мне Анку! — прохрипел Пряников.
— А Алевтина Кузьминична порекомендовала вам папу Юлю, — догадался Иван Иванович.
И опять попал в точку. От досады Петр Прохорович замычал. Затем вскочил: лицо — без кровинки, глаза — лубяные. Ринулся вперед и с разбега стукнулся головой о стенку. Загудело, задрожало многоэтажное здание областного управления МВД. Пряников со стоном рухнул на колени. Густой ежик волос начал чернеть и лосниться. Выступила кровь.