— Сани все нет и нет, не знаю, что и думать. Мой академик голоден, рычит по-волчьи. А как у вас дела?
— Уже поговорили... Но мне — в управление.
— Иван Иванович! Чтобы я отпустила вас голодного? Убеждена, что вы за весь день ни разу по-людски не поели.
Он вспомнил холодный бифштекс, который пережевал на ходу, пока нес еду Тюльпановой, и у него вмиг засосало в желудке.
— Времени не хватает, — оправдывался он.
— Мы нужны государству здоровыми, — резонно возразила Генералова. — А с язвой вы будете интересны лишь хирургу и терапевту. За стол! Академик так и сказал: «Подай мне хотя бы одного из Орачей».
Екатерина Ильинична подцепила Ивана Ивановича под руку и повела за собой.
Они спустились на веранду. Именинник уже сидел за столом и озорно, как мальчишка, стучал вилкой и ножом по краю пустой тарелки.
— С голоду умираю! — твердил он.
Екатерина Ильинична поцеловала мужа в макушку.
— Привела Орача. Начинаем.
Стол был богатый, сытный и разнообразный. Все сели, зазвенели ложки и ножи. Компания готовилась к первому тосту.
Зазвонил телефон:
— Саня! — сказала Генералова, вставая из-за стола. — Будет оправдываться... Но выволочки ему не миновать!
Она обращалась ко всем, но Иван Иванович понял, что эти слова предназначались для него.
Генералова выплыла из-за стола, сняла трубку. Лицо ее выразило недоумение:
— Здесь, — подтвердила она. — Здравствуйте, Евгений Павлович. Передаю. — И Орачу: — Вас, Иван Иванович... Разыскали пропажу.
Евгений Павлович был явно расстроен. Говорил сдержанно, старался сохранить спокойствие. Но за долгие годы совместной службы Орач изучил его.
— Погутарил с Тюльпановым? Ну что?
— Бои местного значения, — ответил Иван Иванович, давая понять, что ничего существенного он здесь не обнаружил.
— Кончай именинничать, жду. — И повесил трубку.
После такого заявления начальства аппетит пропадает моментально.
— Извините! — сказал Орач хозяйке дома. — Служба.
Екатерина Ильинична начала готовить ему в дорогу «тормозок».
— У вас с Евгением Павловичем все еще продолжается вчерашний день. Перехватите.
Генералова пошла провожать Орача к машине, которая стояла у ворот. Она несла нажористый сверток. Передала его водителю:
— Сергей, скормите ему хотя бы половину.
Когда машина тронулась, Сергей сказал:
— Иван Иванович, и в самом деле поели бы... Потом будет некогда: вас по рации разыскивал полковник. Я ответил, что вы у Генераловых.
«Что же там стряслось? — с тревогой думал Иван Иванович. — И Саня где-то задержался. Не связаны ли эти события?»
Он взял бутерброд с красной икрой и маслом, начал жевать, не чувствуя вкуса.
— А ты-то? — спросил он водителя.
— Матрена Ивановна закормила до полусмерти, — ответил Сергей.
Войдя к Строкуну, Иван Иванович спросил:
— Что тут случилось?
И увидел Марину. Она сидела в уголке возле стены в привычной для нее позе — вполуоборот: повернуться ей мешала подрезанная когда-то жила на шее.
«Санька!» — забилось, заклохтало сердце всполошившейся квочкой, которую согнали с гнезда. — Неужели что-то с ним?..»
Иной причины, которая заставила бы Марину придти сюда, к ее давнему знакомому Строкуну, не было.
— Сдать оружие, гражданин Орач! — приказал Строкун, поднимаясь из-за стола. — Вы арестованы.
Первой мыслью, промелькнувшей в тот момент в голове Ивана Ивановича, была «разыгрывает».
— Что за дурацкие шутки! — возмутился он.
Но Строкун был по-прежнему суров. Кроме того, в кабинете сидела «посторонняя» — Марина. Нахмурилась, сверлит недобрыми глазами Ивана. Словно обвиняет в тяжком преступлении. Только не помнит Иван Орач за собой грехов.
— Вы же знаете: оружия при мне нет... Да объясните же, в конце концов, что это все значит.
— Гражданин Орач, отставить р-разговорчики! — оборвал его Строкун.
Вышел из-за стола. Демонстративно поставил посреди кабинета стул, как арестованному на допросе. И ткнул на стул указательным пальцем.
Иван Иванович сел. Строкун протянул ему пачку протоколов, подписанных короткой, ломаной на конце подписью: «Крохина М.»
— Гражданка Крохина явилась к начальнику областного управления МВД генералу Гладышеву с повинной, — пояснил Строкун. — Она призналась, что двадцать девятого апреля в восемнадцать ноль две вместе с двумя сообщниками, Иваном Орачем и Александром Орачом, совершила вооруженное ограбление мебельного магазина «Акация». Она «брала» кассу, Александр Орач в это время устроил «шмон» в кабинете директора, а Иван Орач стоял с автоматом в дверях и наводил страх на присутствующих. Для маскировки все трое прикрепили фальшивые бороды. Показания Крохиной убедительны, они не противоречат имеющимся в следствии данным. Вам, гражданин Орач, осталось лишь прочитать показания Крохиной и признаться в содеянном. Если вы вернете следствию награбленное, я по старой дружбе впишу в протокол, что вы это сделали добровольно.