Машина въехала во двор, за нею бесшумно закрылись массивные ворота. Иван Иванович сказал:
— Вот и прибыли. Давайте снимем наручники.
— Я могу и так существовать, — с обидой пробурчал Лазня. — Живут люди без обеих рук. Вот недавно по телевизору показывали писателя. Что-то с ним в шахте случилось... По плечи руки отхватили хирурги... Так он после этого начал писать книги и стал знаменитым. Может, и я с вашей помощью прославлюсь.
— Прославитесь, Богдан Андреевич, непременно прославитесь, если ваши откровенные показания помогут задержать бородатого. Желательно с этим не затягивать.
— Заде́ржите... К утру, — мстительно пообещал Лазня. Он явно переходил в наступление.
Иван Иванович привел Лазню к себе в кабинет, где сидел и ждал его возвращения старший оперуполномоченный майор Крутояров.
Увидев рослого, ощетинившегося Лазню, майор Крутояров прихлопнул в ладоши и от удовольствия потер их.
— Поздравляю, товарищ майор.
— Рановато праздновать победу, — охладил его Иван Иванович. — Знакомьтесь: Богдан Андреевич Лазня. Он готов помочь нам составить фотопортрет бородача, которого подвез на своих «Жигулях» к мебельному магазину за несколько минут до ограбления. Вам придется заняться этим делом.
Дабы произвести солидное впечатление на Лазню, Крутояров лихо отрапортовал, мол, все ваши указания будут неукоснительно выполнены. Иван Иванович не сомневался, что Олег Савельевич порученное дело сделает с присущей ему дотошностью.
Ночной обыск — занятие не из самых благодарных. Можно было бы явиться всей группой, расшуметься на лестничной площадке, поднять длинным звонком с постели перепуганную женщину, а когда она в тревоге спросит: «Кто там?», властно ответить: «Милиция! Откройте!» Женщина зашепчет: «Извините, я сейчас, только халат надену», поспешит в спальню, вернется, откроет дверь и, придерживая на груди халат, а другой рукой инстинктивно поправляя растрепавшиеся волосы, отступит на два шага от двери, впуская непрошеных ночных гостей, которые, конечно же, явились в такое позднее время не с приятным известием.
А случалось, что хозяйка за дверью отвечала: «Ночью никого не впущу, приходите днем и обязательно с участковым. А вашего дворника я знать не знаю!»
Иван Иванович решил избежать подобного инцидента. Он заехал на «Три-Новую». В нарядной четырнадцатого участка застал помощника начальника, который недавно поднялся из шахты и что-то записывал в журнал. (Уж его-то жена Лазни должна знать хорошо).
Каких только фамилий не встречал Иван Иванович! Но у помощника начальника четырнадцатого участка фамилия была совсем необычная: Пиво. Лаврентий Степанович Пиво. Лет под тридцать, может быть, чуть помоложе. Но какой-то уж очень... пожеванный. Лоб — в складках, верхняя синюшная губа в морщинках. Щеки впавшие, хотя и не такие синие, как маленькие узкие губки, но все равно неестественного цвета. Обычно морковь «морковного» цвета, а бывает и желтоватая... В глазах Лаврентия Степановича тоскливая сонливость.
«Не отдыхал перед ночной сменой», — понял Иван Иванович и посочувствовал горняку.
Он представился, четко назвал свою фамилию, имя, отчество, звание и даже должность: заместитель начальника областного управления уголовного розыска. Как требует того служебный этикет, показал, не выпуская из рук, удостоверение личности.
По всей вероятности, он перестарался, появление офицера милиции в такое время суток в нарядной участка подействовало на Лаврентия Степановича угрожающе. Лицо от удивления вытянулось, складки на лбу и в уголках губ разгладились, отчего Пиво сразу помолодел.
Иван Иванович начал объяснять ему цель своего визита:
— Я приглашаю вас в понятые. Вы знакомы с женой Богдана Андреевича, Елизаветой Фоминичной?
— Чего это я должен быть с нею знаком? — насторожился Пиво. — У меня своя молодая интересная жена, я недавно женился.