— Жаль мне его, если все так было, — с грустью проговорил Саня. — Надежный он в жизни человек: не продаст, не предаст, слабого не обидит, перед власть имущим шапку ломать не станет, — он весь начинен рабочей гордостью.
— Именно такой Пряникову в помощники и нужен: надежный, за его рабочую спину можно укрыться. Но вот что интересно: я все-таки верю, что Лазня к ограблению магазина прямого отношения не имеет: круг его подвигов и преступлений — шахта. Непонятно пока одно...
Иван Иванович достал из стола фотопортреты «троицы». Саня внимательно посмотрел на каждого:
— Братья-близнецы...
— В ограблении магазина, судя по всему, принимали участие трое или четверо.
Саня еще раз посмотрел на портреты бородачей.
— Как на детском рисунке — никаких деталей. Разве что вот этот, — показал он на бородатого со злыми глазами. — Я их уже где-то видел, но очень давно. Может быть, даже не наяву, а во сне.
— И у меня такое же ощущение. Глаза... — признался Иван Иванович. — Конечно, портреты троицы обобщены... А как тебе этот молодец? — Он протянул сыну фотопортрет, выполненный со слов Лазни.
Отец ждал, как среагирует сын. Это был решающий момент их разговора с Саней.
Взметнулись в недоумении глаза сына. Ходановский лоб подчеркнули схлестнувшиеся на переносице широкие, густые черные брови.
— На меня смахивает, — осторожно признался он.
— Этого человека Лазня привез в мебельный за несколько минут до ограбления. И утверждает, что тот нанял его за бутылку «белоголовой», которую показал ему из спортивной сумки. Раньте он бородача и в глаза не видел. Это я тебе, Саня, к тому, чтобы ты не воспринимал случившееся как веселый анекдот. Лазне сейчас выгоднее мутить воду вокруг мебельного, к ограблению которого он не причастен, чем углубляться в историю с пятнадцатью тысячами. «Грабили бородатые — в такой же куртке, в джинсах, со спортивной сумкой в руках».
— Да откуда ему знать, кто грабил? Он же был в это время в машине! — воскликнул Саня.
— Лазня как раз открывал багажник, когда из магазина вышли двое бородатых в спортивных куртках. Он утверждает, будто они разошлись в разные стороны, а я теперь начинаю в этом сомневаться. Эти двое должны были сесть либо в его машину, либо в серый «жигуль», стоявший неподалеку. К нему в «Жигули», думаю, не садились. С какой целью Лазня сбивает с толку розыск — ума не приложу. Но сбивает. И тебя подсовывает, — пока разберутся что к чему, время уйдет. Но зачем ему это время?
— Я хочу его видеть! — потребовал Саня.
— Увидишь, — пообещал отец. — Сейчас вызову, его приведут. А ты поостынь. Я тебе ничего не говорил — ты ничего не знаешь. Его задержали по подозрению в соучастии, а ты готов эту версию опровергнуть.
Иван Иванович распорядился, чтобы из изолятора доставили арестованного. Надо было подождать минут тридцать.
Иван Иванович спросил:
— Не обижается на меня Генералова за вторжение?
— Что ты! Вот она-то все восприняла как веселый анекдот.
— Дали мы промашку, — признался Иван Иванович. — Хотя и не без ее помощи. Будешь у Генералова — поздравь его от моего имени. Кстати, кто там собрался? Ты сказал «два Александра»...
— Александр первый — по положению и старшинству — это Александр Васильевич Тюльпанов. А Александр второй — это я.
— Александр первый, Александр второй... Что-то неприлично царственное. А каково твое мнение о тезке?
— Об Александре Васильевич? — переспросил Саня. — Талантливый ученый, редкой душевной красоты человек, но ужасно несчастный.
— Несчастным мужчину может сделать только женщина. Что ты в связи с этим скажешь о его супруге Алевтине Кузьминичне?
— Я бы не хотел говорить об этом дерьме, — резко ответил сын.
— Саня! — упрекнул его отец. — Так — о женщине?
— Иных слов в моем лексиконе для этой особы, увы, не припасено.
— Если Тюльпанов — такой святой, а Тюльпанова — дрянь, то что же мешает им расстаться?
— Это тот случай, когда хорошее еще хуже плохого. Но смею заверить: взаимоотношения в семье Тюльпановых никоим образом не касаются милиции, — заключил Саня. Ему неприятно было вести разговор на эту тему.
— Не скажи, — не согласился с ним Иван Иванович. — Все ненормальное может породить проблемы, которыми занимается как раз милиция. Открою тебе служебный секрет: половина тяжких преступлений — на семейной почве, почти всегда в состоянии алкогольного опьянения. — Видя, как нахмурился при этих словах Саня, он поспешил смягчить свое заключение: — Я не имею в виду именно Тюльпановых. Хотя многоугольник Тюльпановы — Генераловы с острыми углами. Это по теории.