— Лишилась девчонка кормилицы, — подыграл Иван Иванович собеседнику, — моральной опоры.
— Я ей материально помогаю, — вздохнул Пряников.
— Хватает на жизнь? Девятый класс — невестится девочка.
— Должно хватать.
— Если не секрет, сколько?
На этот вопрос Пряников предпочел бы не отвечать, но деваться некуда.
— Двести до совершеннолетия. По истечении этого срока — по сотне до замужества, а если поступит в институт, — врачом мечтает быть, — то до выпускного вечера...
— По двести! — воскликнул Иван Иванович. — Не обременительно?
— Разве человеческую жизнь в деньгах оценивают! — сокрушался Пряников. — А наша совесть?
«Совесть — это убедительно!» — с сарказмом подумал Иван Иванович.
— Кстати, я вам не представился: майор милиции Орач.
— Ну что за формальности! — поспешил Пряников заверить собеседника в своей лояльности.
— Петр Прохорович, как же случилось, что Алевтина Кузьминична Тюльпанова оказалась в вашей машине?
— Моя близкая подруга... После аварии у меня отобрали права, а она водит машину неплохо. Я и оформил на нее доверенность. А тут приходит вся в слезах: «Умирает мать. Может, надо будет свозить ее к профессору». Говорю: «Бери «Жигули». Да только как ты управишься: в один конец без малого тысяча километров и обратно...» А она: «Не первый раз». Раньше она ездила с мужем. Я не возражал, — сокрушался Пряников.
И было из-за чего! Вторая машина разбилась! Если в год — по машине...
— Петр Прохорович, нескромный вопрос: давно у вас с Алевтиной Кузьминичной?
— Шестой год. А это важно?
— Для понимания глубины человеческих отношений. Вы ей доверили новую машину, а она ее передоверила... Кстати, у Прудкова, оказывается, нет прав. И вообще при нем не оказалось никаких документов. Надо установить личность. Он ссылается на вас, мол, начальник участка подтвердит, кто я такой.
— Работал... Но уволился. Сейчас с шахты многие бегут: порядки кончились, заработки тают, как Снегурочка на солнышке. Ну и кто куда... — Пряников поморщился, давая понять, что ему неприятно вспоминать о «дезертирах трудового фронта».
— Если не секрет, где вы познакомились?
— С Прудковым?
— И с Прудковым... Но я имел в виду Тюльпанову.
— С Прудковым — в нарядной участка. Пришел: «Примите на работу». Люди были нужны, я подписал заявление: «Иди к бригадиру, что он скажет». У нас на участке такой закон: последнее слово — за бригадиром. Ему с людьми работать, ему и подбирать их.
— Вот так сразу и приняли? — постарался как можно искренне удивиться Иван Иванович. — А если он до этого никогда и в шахту не спускался?
Пряников просветлел, улыбнулся.
— Вот так глянешь на человека, на его лицо, руки, посмотришь, как на ногах стоит, скажешь: «Покажи ладони». А на них — вся биография. У горняка руки особые: в трещинах, в ссадинках. Одни заживают, другие появляются. Вот и вас бы, товарищ майор, я взял забойщиком: мужик хлесткий, глаза — умные, плечи — широкие. А опыт приходит со временем.
— Спасибо, Петр Прохорович, за лестные слова. Дослужу до пенсии, вспомню о вашем приглашении. Ну, а с Тюльпановой как?
— Очень просто... Захожу однажды вот в этот кабинет. Вижу — сидит симпатичная бабенка. Екатерина Ильинична ее представляет: «Моя близкая подруга, от которой у меня нет секретов». Рекомендация отличная. Протягиваю руку: «Петя». Она мне свою крохотулечку: «Анна». Стрельнула в меня глазками, я — в нее. И сразу почувствовал: «Это моя». Тары-бары-растабары... Веселая, смешливая. Знаете, люблю женщин сорок второго размера. Анна — сорок четвертого. Но такая, во всех направлениях аккуратная, прорисованная... Посидели. Бутылочка шампанского нашлась. Говорю: «Могу отвезти куда прикажете». Отвез ее на работу. Вечером, как условились, позвонил. Все и произошло без проволочек. У нее квартира...
«Ну и нахал! — удивился Иван Иванович откровенности Пряникова. — Хоть бы постеснялся обнажать свое «я» перед работником милиции...»
Во всем этом был один пикантный момент: Тюльпанову, «лучшую подругу, от которой не было секретов», сосватала Пряникову Екатерина Ильинична. Она не могла не знать, что Петр Прохорович по женской части — дока и своего не упустит. Зачем это надо было Генераловой? Полюбовная сделка? «Ты мне — своего мужа, я тебе — чужого»... Не исключена и другая причина: если Тюльпанова когда-нибудь упрекнет свою подругу: «Что же ты мужей отбиваешь?», то в ответ получит: «От такой же слышу!»