- Будь осторожен, с трусами Эмир – проговорил жрец, когда они зашли в покои Эмира – Они обычно наносят удар в спину, когда этого совсем не ждешь.
- Я это учту – кивнул Эмир – Вот гобелен
Взмахом руки он сдвинул кровать в сторону, и на стене стало видно драконье сокровище.
- Ты сам его осмотрел после того как перенес сюда? – спросил жрец глядя на фамильное дерево Черных драконов.
- Нет, последний раз я его смотрел с Аннет – сказал Эмир, с грустью вспоминая тот день.
- Ну, тогда тебе стоит посмотреть – жрец указал на потухший знак дракона, который был подписан именем брата – Что ты видишь сын мой?
Эмир подошел и внимательно посмотрел на гобелен. Ветвь брата не просто потухла. Она почернела, как будто нити, которыми она была вышита, пытались сжечь. Так ветви живого дерева чернеют, когда дерево болеет. Эмир продолжил осматривать ветвь, вот брат, он соединён линиями брачного обряда с именем Софи де Лаббот, а вот линии от их имен к погасшему безымянному знаку дракона, раньше этого знака на гобелене не было, Эмир это точно помнил. Он отошел от гобелена на пару шагов и осмотрел уже все дерево целиком. Ветка отца так же частично почернела и это были не единственные черные ветви на дереве. На всем гобелене с самого его начала в разных местах попадались черные ветви угасших родов, как же он раньше этого не заметил.
- Чернота? Что это? – спросил Эмир, повернувшись к жрецу.
- Это драконы, на которых как мы думаем, воздействовали чужой магией – ответил жрец, все так же глядя на гобелен.
- Но неужели такое возможно? – Эмиру не верилось, что сильных и гордых драконов могли победить, да еще и воздействием чужой магии, ведь всегда считалось, что самая сильная это магия драконов.
- Мы, осмотрим твоего старшего брата и отца, и возможно, сможем дать более точный ответ на твой вопрос – жрец посмотрел на Эмира.
- А это чей знак? – спросил Эмир, указав на знак безымянного дракона на ветви брата, он уже догадывался об ответе жреца, но все еще не хотел в это верить.
- Это дитя – ответил жрец – не рожденное дитя, которое погибло вместе с матерью. Гобелен устроен так, что если жизнь дракона зародилась, то она сразу появляется на нем. По цвету знака мы можем понять, кто из драконов придет в этот мир. Раньше, когда гобелен висел в замке Черного дракона, его всегда осматривали жрецы и могли заранее подготовить будущую мать, к рождению особенного дитя.
- Ясно – Эмир все еще смотрел на этот безымянный знак.
Знал ли его старший брат о ребенке или не успел узнать? Что мог сделать сам Эмир, если бы узнал об этом раньше? Надо было пытаться спасти невесту брата. Эмир чувствовал свою вину за их гибель.
- Это все, что ты видишь Эмир? – жрец вернул его к действительности.
- Есть что-то еще? – Эмир отвлёкся от ветви брата и осмотрел дерево еще раз.
- Посмотри внимательно, сын мой – сказал жрец.
Эмир снова стал осматривать каждое имя, каждый знак и наконец, нашел. Аннет то же появилась на гобелене, ее имя было соединено с именем Эмира. Он протянул руку и провел пальцем по ярому светящемуся огоньку.
- Но откуда? Обряд еще не завершен – прошептал он.
- Магия драконов решила иначе – ответил жрец – после завершения обряда здесь просто добавится количество символов. Береги ее Эмир, это твое самое слабое место. А гобелен лучше спрячь, что бы его даже случайно не смогли найти.
Жрец покинул покои Эмира и отправился обратно в храм. Эмир же остался стоять у гобелена с растерянным и грустным взглядом. То, что он узнал за это утро, его и радовало, и расстраивало, эти знания только добавляли тревог.
Эмир, наконец, понял, почему жрец просил его не спешить, но дело было сделано и обратного не вернешь. Он пока сам не понимал радоваться своему поступку или расстраиваться.
Глава 48
Витория
Витория провела время в ратуше в свое удовольствие, ей нравилось решать судьбы. Хотя часто она это делать не собиралась, надо бы выбрать верного ей человека и усадить в ратуше, для того что бы он выполнял эту работу. Конечно, быть ближе к народу нужно, но не так часто и не так долго, решила для себя Витория. Но в свой первый день она смогла принять всех страждущих, какими бы глупыми и не были, на ее взгляд их просьбы.