А к кому другому сунуться? Сложно, да и внутренних перипетий я с такой подробностью, как в своей стране не знаю. И это не говоря о том, что и в каком виде я сам себе представляю. Список из шести абстрактных пунктов это одно, а конкретная политическая конфигурация - совершенно иное. На первый взгляд, нужно три центра консолидации. Почему три? Да просто табуретка с тремя ногами - минимально устойчивое приспособление для отдыха задницы. Больше - лишние противоречия. Меньше - арбитра нет даже в теории. Понятно, что как истинный патриот одним из этих центров я вижу СССР. Да и в социальном плане он лучше всего другого, имеющегося на сегодняшний день. А вот с двумя другими нужно еще крепко думать.
Глава 19. Чем дальше в лес, тем толще партизаны.
Я откинулся на стуле и вытер вспотевший лоб. Хотя это мало помогло. Я весь был совершенно взмокший. Такого я не ожидал. Раз за разом я пытался найти ошибку в своих рассуждениях, но все эти поиски лишь дополнительно убеждали меня в мысли, что ошибки нет, что все именно так и обстоит. Захотелось завыть, такое чувство безысходности охватило меня. Все, что я с таким азартом и упорством пытался выстроить в непротиворечивую конструкцию все последние дни, рассыпалось прямо на глазах.
Вот уже неделю я практически не вылазил из домика, проводя все время за столом, пытаясь сконструировать устойчивую конфигурацию сил, способную противостоять любым разрушительным воздействиям и одновременно обладающую серьезным потенциалом развития.
Сначала все казалось если и не простым, то, как минимум, реализуемым хотя бы на теоретическом уровне. До осмысления механизмов, способных привести к такому положению дел я еще даже не добрался. Но три центра силы, способные придать устойчивость всей мировой политической системе, не без труда, но нашлись. Однако, почти сразу же я понял, что они не могут существовать сами по себе, а должны иметь некий централизованный механизм разрешения противоречий между собой. В результате появлялась довольно стройная конструкция. Есть Земля со всем множеством различных стран, и населяющих их народов. Есть три мировых центра, делящих все эти страны на три зоны ответственности. Для каждой из зон характерен определенный тип государственного устройства и превалирующих общественных отношений. Таким образом, потребовался еще один субъект мировой политики, объединяющий все три центра воедино. С ним самим также не возникло особых проблем. В результате вся конструкция приобретала законченный строгий вид упорядоченности и устойчивости. Проблемы начались, когда я попытался ввести в систему необходимые элементы хаоса, способные служить постоянным источником энергии для строительства упорядоченных структур, призванных управлять общим развитием ситуации. И вот тут-то и всплыло в голове знакомое понятие "управляемый хаос". Сначала я даже улыбнулся такому сравнению, но вот потом меня долбануло, как будто сквозь тело пропустили электрический заряд невообразимой мощности. До меня вдруг дошло, что все, происходившее в моей реальной истории в послевоенный период, и было попыткой строительства наднациональной управляющей системы совершенно аналогичного вида. Это был настоящий шок. Я понял, что все мои попытки что-либо построить даже гипотетически не имеют ни одного шанса на успех, если я досконально не разберусь с тем, что произошло на практике. Не пойму, почему политика, которая была призвана стабилизировать обстановку и одновременно придать мощный импульс к консолидированному развитию человечества, на самом деле столь быстро привела цивилизацию на грань полного коллапса.
Я вдруг увидел свою историю совершенно с иной стороны. Все началось проявляться сразу же после окончания Второй Мировой войны. Создание ООН фактически закрепило общие контуры всемирной пирамиды, а Совет Безопасности с его пятью постоянными членами явился практически полным аналогом того самого координационного центра, который я вознамерился поставить на вершину собственной пирамидальной конструкции. Немного подумав, я даже понял, что три члена в моем варианте и пять в ООНовском ничем друг от друга не отличаются.
Одним полюсом силы выступали СССР и Китай. Причем, в послевоенный период Китай по сути еще ничего из себя не представлял. Даже в самой мировой войне он так и не сыграл какой-либо существенной роли. Совершенно однозначно, что его членство в Совбезе ООН нельзя было на тот момент рассматривать иначе, чем как чей-то второй голос. Вопреки расхожему мнению этот второй голос принадлежал не СССР, а США. Дело в том, что до 1971 года в ООН интересы Китая в ООН представляла так называемая Китайская Республика на Тайване, фактически находящаяся под патронажем США.
США на тот момент выступали совершенно самостоятельным Игроком на мировой арене, хотя и обладали определенными тесными связями с Британией. По крайней мере, на уровне теневых управляющих структур. Более того, США оказались самой мощной экономикой мира по результатам войны, поскольку сумели избежать ее на своей территории, а также полностью преодолеть последствия кризиса за счет роста производства для обеспечения военных поставок собственной армии и войскам союзников.
Сама Великобритания как активный участник Второй Мировой, член коалиции стран-победительниц, имевший к тому же крупнейшую мировую колониальную систему, также занимало свое кресло в пятерке более, чем обоснованно. Но вот включение Франции в Совет Безопасности ООН постоянным членом выглядело не менее странно, нежели включение Китая. Франция ни во время начала войны, на даже на ее завершающем этапе не отметилась ничем сколько-нибудь серьезным, чтобы претендовать на такой высокий статус. И тем не менее она попала в пятерку. Единственно, чем я смог для себя объяснить этот факт, было то, что Франция, фактически управлявшаяся из-за кулис семейством Ротшильдов, ничем в таковом плане не отличалась от Англии. То есть с большой долей вероятности Франция представляла из себя в Совете Безопасности второй голос Британии.
При таком взгляде на проблему все становилось ясно. Три полюса это СССР (1 голос), США (2 голоса) и Британия (2 голоса). Казалось бы, за бортом оставалась Азия. Слишком серьезный и густонаселенный регион, чтобы оставлять его на вторых ролях. Но и здесь объяснение нашлось почти сразу же. Китай (континентальный) - зона влияния СССР, Индия - колония Британии, а Япония практически сразу же после войны попала под полный контроль США. Они же подобрали под себя и мятежный китайский остров Формозу (Тайвань). Британия свои интересы в Тихом океане защищала с помощью Гонконга и Сингапура, являвшегося ключом к стратегическому Малаккскому проливу. То есть Азию элементарно поделили. Ни Африка, ни Латинская Америка на тот момент претендовать на сколько-нибудь высокий или даже самостоятельный статус в геополитике просто не могли.
Я на какое-то время задумался и прикинул, не переборщил ли я. А может быть, вся проблема в том, что не было трех центров силы, а было только два. Может быть, США и Британию надо сразу же рассматривать в качестве единого целого? И в этом и кроется дефект той системы, которая была реализована в моем мире? Но нет. Хотя я и не являлся большим специалистом в области истории, тем более послевоенной, о чем сейчас очень сожалел, но даже мои разрозненные сведения позволяли видеть, что картина была совсем не однозначной. Да, Ротшильды обладали существенным весом на территории США, контролируя солидную долю ФРС и владея несколькими крупнейшими американскими банками. Но послевоенный период еще был временем реальной экономики, в которой производство промышленных и даже бытовых товаров имело существенный приоритет перед финансовыми спекуляциями. А в реальном производстве царили Рокфеллеры. И не случайно именно они подарили под здание ООН кусок принадлежавшей им земли. Тем самым они утверждали свое главенство на территории США и заявляли претензии на первенство в ООН, хотя и располагали в Совбезе всего одним голосом. Возможно, именно себя они хотели бы видеть арбитром в тройственном союзе, оставляя активную роль в противостоянии для Англии и СССР. В какой-то мере подобная позиция имела все шансы на успех. С одной стороны, США и Британия были связаны между собой тысячей различных нитей, от единства языка и единства мировоззрения до крупных взаимных капиталовложений. С другой стороны, Рокфеллеры и Ротшильды находились между собой в прямой и достаточно жесткой конкуренции, временами переходившей в прямые войны. Примерно аналогичная ситуация была и между США и СССР. Только с точностью до наоборот. В мировоззренческом плане наши страны всегда были полными антиподами. Примат общинности и коллективизма в России-СССР противостоял апологету индивидуализма и конкуренции в США. Однако, в экономическом плане наши страны скорее дополняли и стимулировали друг друга. Даже в самые трудные периоды холодной войны именно с американцами экономическое сотрудничество и конкуренция за первенство во многих областях не прекращались ни на минуту. К тому же именно американские банкиры вопреки расхожему мнению о немцах большей частью профинансировали революцию 1917-го года. За что после ее победы получили от советского правительства довольно неслабые преференции в экономике. Еще один аргумент в пользу США - арбитра тройственного союза заключался в удаленности страны от основного места противостояния - Европы. Причем, им совершенно не приходилось бояться сближения Англии и СССР. Многовековая вражда и козни Британии против России автоматически делали этот вариант маловероятным. Слишком разными выглядели их геополитические интересы. Ну а на крайний случай ядерное оружие США, размещенное в Европе всегда было готово защитить интересы своего владельца перед лицом нежелательного альянса. Так что наиболее опасным для разрушения баланса сил выглядел другой альянс - Британия + США против СССР. Как это в конце концов и получилось на практике в моем мире. Хотя и у нас даже в моем 12-м году все еще оставалось не очень однозначным. Присутствовал скорее не альянс, а постепенное, но уверенное подавление кланом Ротшильдов власти Рокфеллеров на территории США.