Юджин Смит попытался убедить его, что все будет хорошо, но капитан стоял на своем, ругал самыми последними словами военных чиновников штаба американской армии, жалел своих ребят, которых оставил на очень опасном, никому не нужном участке, и ни на минуту не сомневался в своей собственной гибели. Расставшись с капитаном Алленом, Смит решил заняться его рассказом и, если можно, то помочь. «Вот тогда я и записал эти слова, — вспомнил Смит, разглядывая бумажку. — Да, был хорошо выпивши, писал, кажется, на коленях, подложив под листок богато оформленное меню в твердой обложке. Записал, а сделать ничего не сделал. Прости, Юл. Ты знаешь, как Вьетнам отбивал память», — рассуждал Смит, будто капитан снова был рядом. А слова капитана оказались трагически пророческими: он погиб через несколько дней после их разговора.
Смит резко поднялся. Он понял, что должен сделать: немедленно поехать на Арлингтонское кладбище, найти могилу капитана Аллена, поклониться его праху и принести запоздалую дань его памяти.
Он выглянул в окно. Ноябрьский солнечный день, ветер, колышущий ветви деревьев, небо с быстро бегущими редкими белыми облаками — бодрый, хороший день. Спустившись вниз, Смит вывел свою машину из гаража. Мотор работал бесшумно, только ручка переключения скоростей чуть-чуть подрагивала.
В нескольких кварталах от Белого дома, где он собирался пересечь Пенсильвания-авеню, его остановила сплошная стена людей с транспарантами. Смит вышел из машины, поняв, что сейчас не пробраться к кладбищу хорошо известным ему путем, решил посмотреть, что же здесь происходит. Он подошел к толпе любопытных, тоже, видимо, как и он, непричастных к демонстрации, и стал невольно прислушиваться к разговорам.
— По какому поводу такая демонстрация? — спрашивал мужчина в низко надвинутой на лоб широкополой шляпе своего соседа.
— Что-то про Вьетнам говорят, — ответил тот.
— Воевать, что ли, не хотят идти?
— А ты бы пошел?
— Чего я там не видел? А их что же, посылают туда?
— Ты хоть телевизор-то смотришь иногда?
— Смотрел, когда был.
— Купить надо, Кен, а то совсем отстанешь от жизни, скоро и имя президента забудешь.
— А я его и сейчас знать не хочу. Помнишь, как он встречу с рабочими устроил, бедняком прикидывался, золотые горы обещал. А вошел в Белый дом, про все обещания забыл. Говорил: всем постараемся найти работу. Где она, его работа-то? У меня была, да и то отняли. Так что они там про Вьетнам говорят?
— Бросить, говорят, к черту все, вернуть домой парней, чтобы не погибали там.
— Это, конечно, верно, только когда те парни вернутся, им ведь работу надо давать. А где она?
— Ну о них-то, наверное, побеспокоятся, они нам неровня.
Смит прошел дальше, вдоль авеню в сторону Белого дома, и тут как раз объявил кто-то, что выступит ветеран вьетнамской войны Ричард Стрейтон. Полковник подался вперед от неожиданности. «Ричард, боже мой, — подумал Смит, — смотри какой вымахал! Оказывается, уже ветеран. Когда же он успел-то? Подожди, сколько же ему лет? Джон, старший брат, — мой ровесник. Значит, в этом году ему было бы тридцать семь, а Ричард на пять лет моложе. Все ясно».
Когда-то семья Смитов жила в Балтиморе, бок о бок со Стрейтонами. И ребята были очень дружны, вместе играли в футбол, гоняли на велосипедах. Он вспомнил, как Ричард старался не отставать от старших, изо всех сил тянулся за ними, ни в чем не уступая. «Помнит ли он меня? — подумал Юджин. — Сколько же лет прошло, как расстались?» — стал подсчитывать он. Выходило очень много. На Стрейтонов обрушивались беда за бедой. Сначала отца придавило: оборвались стропы на стреле портового крана — и площадка, загруженная какими-то ящиками, упала прямо на него. И хоронить было нечего. Потом с Джоном беда. Глупо погиб парень. Вместе они были с ним на бейсбольной площадке. И уж как получилось — объяснить трудно, но у игрока вырвалась бита из рук — и прямо Джону в висок. И обе смерти в один год. Мать Стрейтонов забрала младшего Ричарда, его сестренку и куда-то уехала. Потом и Смиты сменили место жительства. И вот встреча.
Речь Ричарда потрясла Юджина. «Надо же быть такому року! — сокрушался Юджин. — Могла бы судьба пощадить младшего? Нет, не пощадила, руку забрала».
Юджин теперь стал прислушиваться к словам ораторов. Их речи были радикальны и бескомпромиссны: кончать войну во Вьетнаме! «Конечно, надо кончать, — подумал он, — но разве это так просто сделать? Тысячи проблем. А если кончить сейчас, ничего не добившись, то ведь встанет вопрос, ради чего ее начинали, тратили миллиарды долларов и погубили десятки тысяч парней. А сколько таких, как Ричард, искалеченных?»