Смит решил во что бы то ни стало встретиться с Ричардом. Он попытался пробиться поближе к трибуне, чтобы при первой возможности окликнуть его. Это ему удалось. Он пробрался в самый первый ряд. Когда Ричард, зажав между колен рупор, стал всматриваться в лица, Смиту показалось, что он остановил на нем взгляд, и помахал рукой. Но Ричард или не заметил этого, или, что скорее всего, просто не узнал его. Это ни удивило, ни расстроило: прошло столько времени.
На полковника произвели впечатление слова сенатора своей логикой и решимостью, и в то же время тревожное чувство шевельнулось в душе: а он-то, полковник управления стратегической разведки, как он-то тут оказался, какое ему-то здесь дело среди, как их называют власти, безответственных говорунов? «Безответственных? — возник в сознании вопрос — Такие ли уж они безответственные? Сенатор Соединенных Штатов — фигура в высшей степени ответственная и наделенная высокими полномочиями. Нет, тут мерки должны быть другие».
Когда демонстранты двинулись к Белому дому, объявив, что начинают «Поход против смерти», полковник решил, что это не для него, надо выбираться из толпы, а то еще, чего доброго, попадешь в полицию и доказывай потом, что ты оказался здесь случайно. Ничего себе будет сенсация: старший офицер разведки США вместе с левыми, а может, даже коммунистами, протестует против войны во Вьетнаме, после того как сам провел там многие годы, удостоен высоких наград, ветеран кампании. Он стал протискиваться поближе к обочине и вдруг услышал замечание явно в свой адрес:
— Видишь, уже первые дезертиры появились. Побывал бы во Вьетнаме, не струсил бы, а? Как ты думаешь, Том?
— Да, где-нибудь в районе Фусани. Тогда не струсил бы, это точно.
Смита точно обожгло: значит, тут даже есть те, с кем он был в Фусани. Он обернулся и заметил насмешливый взгляд двух молодых парней, смотревших в его сторону. Ничего не оставалось делать, как самому перейти в атаку.
— И долго вы были на базе, что так геройски рассуждаете? — язвительно спросил он.
— Два года, — ответил тот, который говорил первым, — но голос у него уже стал другим: не насмешливым, а вроде бы извиняющимся: только те, кто был в Фусани, называли ее просто база, и вопрос Смита сразу поставил все на место.
— А я пять лет. С первого витка колючей проволоки вокруг базы.
— Извините, — сказал тот же парень, — мы не знали. Видим, что вроде бы кто-то спешит оторваться от основных сил, вот и обменялись мнениями. А вообще-то бывших фусаньцев тут много.
— И вы думаете чего-нибудь добиться этим маршем?
— А вы? — снова с оттенком подозрения спросили его.
— Я ничего не добиваюсь и ни в чем не участвую. Просто друга детства увидел, захотелось встретиться.
— Как же в такой каше увидели друга? — в голосе бывшего однополчанина вновь просквозило подозрение.
— А он фигура заметная. Тот оратор, без руки, Ричард Стрейтон.
— Ого, — проговорил фусанец. — Да вы знаете, что он член Национального комитета борьбы за прекращение войны во Вьетнаме? Этот парень знает, что делает. Его уже ФБР держит на прицеле, но он ничего не боится.
— Вьетнамская закалка, — поддержал его приятель, — уж кто оттуда вернулся и решил сказать: хватит! — того ничем не напугаешь.
Вот теперь полковник по-настоящему ощутил беспокойство. «Да, — подумал он, — кажется, действительно впутался в скандальное дело».
Он решил все-таки выбраться из толпы, но тут как раз взлетели в небо черные шары — символ солдат, погибших во Вьетнаме, и Смит решил остаться. Нет, не для протеста. Ему просто очень захотелось встретиться с Ричардом.
Юджин пробрался к нему поближе. В голове мелькнула озорная мысль, и он ею воспользовался.
— Ричард-хвостик! — окликнул он, как прозвал младшего брата покойный Джон.
Ричард остановился так резко, будто ему выстрелили в спину, и круто обернулся. Сейчас, когда демонстранты уже расходились, на улице было не так тесно.
— Кто это? — стал осматривать Ричард близстоящих людей.
— Я, Ричард, — сказал Смит.
Тот подошел к нему, посмотрел внимательно в лицо.
— Это ты, Юджин? — голосом, перехваченным от волнения, спросил он и, не дожидаясь ответа, обнял его одной рукой.
Смит тоже обнял товарища.
Наконец Ричард отстранил Юджина от себя и стал внимательно осматривать с головы до ног.