— О какой «вьетнамизации» мы говорим, — возмущался он, — когда армия президента Тхиеу без нашей помощи не сможет не только защитить страну, но даже дворец президента? Двадцать три тысячи! Это, помимо прочего, колоссальные потери оружия, разлагающее влияние на остающихся в строю солдат. Это, наконец, не может не сказаться и на настроении наших частей, они же видят, понимают, что так воевать нельзя. Мы пришли сюда помогать вьетнамцам, а они хотят взвалить на нас всю войну целиком.
— Уже сказывается, господин командующий, — сказал генерал, докладывавший о положении на фронтах. — Я хочу сообщить вам, что мы сталкиваемся с крайне неприятными явлениями в нашей армии: массовое потребление наркотиков, факты неповиновения приказам офицеров, нездоровые разговоры. Все это наблюдалось и раньше, но теперь мы становимся свидетелями еще более опасного развития.
— Что вы имеете в виду? — спросил командующий.
— Печальный факт, господин командующий, — девятьсот солдат дивизии на восточном участке отказались идти в уже подготовленное наступление. Вот донесение командира дивизии, — подал он листок командующему.
Абрамс пробежал глазами рапорт, встал из-за стола, сделал несколько шагов по кабинету и, остановившись перед генералом, не сказал, а со злостью в голосе выкрикнул:
— Передайте мое поручение военной прокуратуре немедленно начать самое строгое расследование. Надо найти виновников! Кто-то был зачинщиком этого преступления? Если потребуется, то осудить всех, самых отъявленных — к самому суровому наказанию, пока эпидемия не распространилась на другие части. В Вашингтон не сообщать.
— Мы без вашей санкции этого и не можем делать, но ведь есть еще Центральное разведывательное управление, сэр. Его-то парни непременно сообщат об этом.
— Я поговорю с этими ребятами, — пообещал командующий.
Когда Крейтон Абрамс размышлял, как ему вести разговор «с ребятами», директор ЦРУ Ричард Хэлмс уже имел у себя донесение из Сайгона и при встрече с президентом сообщил ему о неблагополучии в частях, подчиненных Абрамсу.
— Как видите, господин директор, — довольно спокойно встретил сообщение президент, — и с этой стороны нам подается красноречивый сигнал, что необходимо решать вопрос о сокращении нашего военного присутствия во Вьетнаме. Я понимаю, что это крайне сложное дело, но решать его придется нам с вами. Мы намерены провести переговоры с некоторыми нашими союзниками, которые не до конца понимают смысл «гуамской доктрины». С этой целью я предложил вице-президенту Агню совершить поездку по странам Азии и в Южный Вьетнам, чтобы еще раз разъяснить смысл нашего курса.
— Прошло уже полгода после того, как вы опубликовали свою доктрину, господин президент. Не слишком ли задержались мы с разъяснением?
— Вам бы тоже, Ричард, не мешало слетать в Сайгон, самому посмотреть, что там делается, помочь генералу Абрамсу. Ваше сообщение, не скрою, — тревожное. Но я думаю, что, когда мы приступим не к символическому, а настоящему выводу своих войск, настроение в американских частях будет меняться в лучшую сторону.
— Будем надеяться, господин президент, на это. Только я должен сказать, что солдаты, возвращающиеся из Вьетнама, — легко воспламеняющийся материал. Сведения, которыми располагают мое агентство и Федеральное бюро расследований, заставляют внимательно присматриваться к ветеранам. Вернувшись домой, многие становятся самыми активными противниками войны во Вьетнаме. По данным министерства обороны, в Америке сейчас миллион с четвертью участников войны. И многие из них выходят на демонстрации протеста, в том числе и бывшие офицеры. Особенно сильное воздействие оказывают на публику выступления инвалидов. И мы будем вынуждены считаться с этим.
— В обращении к нации о положении страны я постараюсь найти убедительные слова, обращенные к ветеранам вьетнамской кампании. Надо завоевать их на нашу сторону. К тому времени вице-президент проведет работу среди азиатских лидеров и, надеюсь, убедит — если не всех, то многих — вносить больший вклад в оснащение армии президента Тхиеу, чтобы она могла полностью, или почти полностью, взять на себя бремя войны. В конце концов, это их война, я имею в виду вьетнамцев.