Вчера, когда Смит пришел на работу, его пригласил к себе начальник секретного отдела.
— Я не знаю, господин полковник, вашего задания, — с оттенком то ли подозрительности, то ли недоверия сказал он, — но я крайне удивлен, что мне поступило распоряжение дать вам для ознакомления бумаги Пентагона, представляющие собой высшую степень государственной секретности. Могу сказать, что с тех пор, как они подготовлены, к ним лишь дважды обращались: один раз бывший министр обороны Роберт Макнамара, другой — директор Центрального разведывательного управления адмирал Рейборн. Понимаете, какую ответственность возлагает на вас это доверие?
— Я никого не просил об этих документах, и если вы так обеспокоены, то сообщите тому, кто дал вам распоряжение, что я отказываюсь их читать. Мне в жизни приходилось не раз иметь отношение не к бумагам, а к делам высшей государственной секретности, но меня никто не предупреждал таким тоном, — резко сказал Смит. — Поэтому прошу вас не беспокоиться, я не хочу знать больше того, что мне нужно для моей работы, — и поднялся, чтобы покинуть кабинет.
Начальник секретного отдела сразу сбавил тон:
— Вы, возможно, меня неточно поняли, господин полковник. У меня и в мыслях не было делать вам какое-то предупреждение. Моя обязанность, определенная соответствующими инструкциями, требует, чтобы я информировал получателей информации о степени ее секретности. Тот, кто отдал мне распоряжение, облечен полномочиями предоставлять для ознакомления определенному кругу лиц все, что есть в нашем распоряжении. Поэтому сегодня вы пойдете в особую комнату, я вам дам ключи от сейфа с документами, и вы, кончив работать, вернете ключи только мне.
— Вы так говорите, — уже мягче произнес полковник, — будто меня ждет по меньшей мере тысяча страниц текста, а не какая-нибудь папка с двумя десятками машинописных листов.
— О господин полковник, — придав голосу доверительность и добродушие, чтобы сгладить неудачное начало разговора, сказал начальник отдела, — я вас должен разочаровать.
— Неужели действительно тысячестраничный том? — с деланным испугом произнес Смит.
— Нет, господин полковник. Это сорок семь томов на семь тысяч страниц, — он помолчал немного, а потом уже совсем по-дружески добавил: — Откровенно говоря, я не завидую вам, господин полковник. Эти тома могут испортить настроение кому угодно. Подумать только: десятки томов — и все про Вьетнам, а от него у всех и так голова кругом идет. Вы бывали там?
— Не бывал, а провел в общей сложности больше пяти лет.
— И вам после этого охота еще заниматься Вьетнамом?
— Мы с вами военные, нас не спрашивают, хотим мы заниматься чем-то или нет. Нам говорят: надо.
— Ну что ж, надо, значит, надо, пойдемте со мной.
Они шли мимо комнат с массивными металлическими дверями. Спустились на пол-этажа вниз и еще шли по узкому коридору, пока не дошли до тупика. Начальник вынул из кармана несколько ключей, вставил их в замочные скважины, повернул — один на пол-оборота, другой на целый оборот, а третий крутанул несколько раз. Затем несколько раз нажал, будто выбивал знаки азбуки Морзе, на не замеченную Смитом кнопку, и только после этого стальная дверь полуметровой толщины медленно отошла в сторону.
В комнате, куда они вошли, не было окон, горел не режущий глаз мягкий дневной свет. Между рядами сейфов, установленных вдоль стен, был большой, удобный письменный стол с вделанной в него настольной лампой. Воздух был прохладный и свежий.
— Вот ваш сейф, — указал начальник на один из массивных кубов, какие Смит не раз видел в кино, когда показывают какой-нибудь фильм о нападении гангстеров на Форт-Нокс, где хранится золотой запас Соединенных Штатов. Он сам открыл дверцу сейфа, и Смит увидел ряды солидных папок.