Владыка Мертвых вопросительно поглядел на молодого жреца. Тот переминался с ноги на ногу и почему-то выглядел неуверенным.
— Чего тебе? — недовольный игнорированием своей персоны спросил надсмотрщик.
— У меня поручение от Верховного Жреца Бефара и лично Владыки, — борясь с внутренним смущением объявил жрец. Наконец он совладал с собой: — Мой господин сказал, что эта безделушка ему не нужна. В ней нет ни капли магии, а значит и пользы от неё быть не может.
И он что-то бросил под ноги Ниаза. Невзрачный латунный браслет. Бросивший вещицу молодой жрец робко замер, не зная, что делать дальше. Недоуменно глядел и толстяк.
Владыка Мертвых не чинясь взял безделушку с земли. Черные волосы упали на бледное лицо, так, что меж прядями был виден лишь один кошмарно открытый глаз.
— Ни капли магии? — задумчиво произнес он, сжимая браслет в тонких пальцах. — Артефакт пуст. А значит мертв. Мертвое к мертвому.
— Нет! — закричал, первым заподозривший неладное толстяк. Он попытался вырвать браслет из руки Ниаза. Но опоздал. Мощь того, долгие годы лишенная материального источника воплощения оказалась перелита в подходящий сосуд. Мертвое к мертвому. Бледная рука схватила жреца за жирную шею с быстротой кобры. Резкий рывок и тучное тело оторвалось от земли болтая ногами в воздухе.
— Ты спросил, отчего я не торгую магией? — тонко улыбнулся Владыка Мертвых. Он улыбался! Впервые за многие годы он улыбался! — А ты, никогда не думал, дурная твоя башка, посмотреть исторические летописи? Я никогда не торговал магией. Потому что моя сила служит другой цели. Я покажу тебе какой.
Шейные позвонки человека хрустнули и тело упало под ноги Ниаза. Молодой жрец в ужасе попятился — из тени позади Владыки Мертвых выступили два болезненно высоких жнеца с огромными косами. Повеяло потусторонним холодом.
— Моя сила, — продолжал говорить Ниаз, кажется и не заметив, что слушатель умер. — В том, чтобы привести весь тот хаос, который порожден нелепой кутерьмой мириады жизней к закономерному и единственно правильному итогу.
С глухим грохотом лязгая падающими запорами Врата мира Мертвых медленно распахивались, вбирая в себя свет и краски мира живых. Это выглядело как тень, быстро стелящаяся по земле. Обслуга, что не видела разгоревшегося за спинами действа, и восторженно глазела на спектакль на сцене, попадала первой. Жизни людей покидали их тела. 'Тень' вбирала в себя человеческие жизни, оставляя лишь валящиеся на брусчатку тела. Вот она добралась до сцены и развлекающие народ маги, помертвев лицами повалились брошенными куклами. Один из них как раз переливал между руками пламя и теперь, его лежащее на досках тело пожирал вышедший из-под контроля огонь. Повалился со сцены, прямо в толпу, так и не понявший, что произошло 'мэтр черной магии' Витториус. Одновременно с этим зажатый в ладони Ниаза браслет начал покрываться черными пятнами. Увы, с тех пор как усилиями давних врагов Источник Владыки Мертвых был лишен материального воплощения, любой другой артефакт оказывался… недолговечным. Поэтому мгновения возвращения подлинной мощи следовало использовать с полной отдачей.
— Чтобы помнили!!! — захохотал, сбрасывая с себя маску вечного спокойствия Ниаз, поднимаясь по ступенькам на сцену. Тем временем в собравшейся на площади толпе началась паника. Кто-то кого-то пихнул, кто-то побежал, закричали люди.
— Наивные, — умилился, глядя на давку Владыка Мертвых. 'Тень' уже расползалась по площади, оставляя за собой десятки и сотни мертвых тел. — Бегите-бегите. Жизнь и смерть всего лишь две стороны одной монеты. Кстати о деньгах, — он оглянулся на лежащий у стены труп толстого жреца. — Вставай ты, мешок!
Сила лилась через стремительно чернеющий браслет легко и просто. Толстяк послушно встал. Мертвый до кончиков пальцев он смотрел на Владыку слепыми глазами, словно затянутыми мутным стеклом, под которым тлел зеленоватый огонек.
Люди с криками бежали прочь, будто только что осознав, что Смерть не бывает добродушной. А за ними переступая мертвые тела шагали жнецы, выпущенные на живых волею своего тщеславного повелителя.
— А ведь я привык к твоему обществу, — разглагольствовал Владыка. Во второй руке из темно-зеленой пыльцы начала формироваться большая — в человеческий рост — коса. — Теперь ты будешь моей любимой игрушкой. Позабавишь меня. Для начала, найди мне что-нибудь поесть. Если не найдешь пищи, то где-то здесь был отличный кот. Поищи.
И он перевел взгляд на заваленную телами площадь гостей и жителей города. На обывателей и гвардейцев, не знавших спасения. На стариков и детей, на мужчин и женщин, умирающих в объятиях друг друга. На малиновых мундиров, до которых Смерть дотянулась во время нелепых попыток противопоставить магии Владыки свои слабые заклинания. Герстен умирал. Чернел, как браслет в руке Повелителя мертвых.