— Я посмотрю ты очень плохо разбираешься в людях, — добавил Леград, с удобством кладя руку на ножны.
— Эй! — окликнул молодого демона вышедший с кухни кабатчик. — Тебе жить что ли надоело, Грум? Не видишь кто перед тобой?
Зеркальные очки обернулись к владельцу заведения. Тот продолжил:
— Эти парни ветераны Геройских Рот! Из тех, что прошли Преисподнюю до самых ледяных озер!
— Приятно знать, что почтенный Пит помнит нас, — сдержанно улыбнулся Мелгот. — Но право такая слава нам ни к чему. Если рогатому так хочется, он всегда может получить от нас на орехи.
И добавил к своим словам парочку образнейших ругательств, после которых драка была бы неизбежна. Грум ощутимо напрягся, но напасть не спешил.
— А ну-ка тихо оба! — оттесняя демона от стола подносом зачастил кабатчик. — Без глупостей! У нас здесь драки запрещены!
— Что?! — в один голос растерялись Леград с Мелготом. И переглянулись. — Это с каких пор в старом добром 'Щите' нельзя размять кулаки? И разве не дракой было то, что мы видели когда заходили сюда?
Кабатчик наконец сумел оттолкать демона прочь к его столику и вернулся обратно, нависнув перекошенной щекастой физиономией:
— Вы что свихнулись? Постановления не читаете? — от него исходил столь сильный аромат специй и жаренного с луком мяса, что Леграду представилось на миг будто с ним говорит целиком зажаренный кабан. — Мне здесь проблемы не нужный!
— Да в чем дело-то? — растерянно повторил Мелгот, не понимающий причину ярости корчмаря. — Пит старина, что за постановление?
— А то! — зло пыхнул кабатчик. — Бывшим героям и демонам занесенным в Гражданский реестр строго настрого запрещено выяснять отношения! Даже косые взгляды могут быть расценены как подстрекательство чуть ли не к бунту! А виновные отправятся к серым колпакам[6]! Моё заведение и так в их списке значиться!
— Что это все означает? Магистрат запретил драться демонам и героям? А причем здесь вообще твой кабак?
У Пита дёрнулось веко.
— Я тоже думал, что не причем. Да только с законом шутки плохи. Видите сколько у меня здесь клиентов? И каких. Так что пейте свое пиво и не мозольте мне глаза! Жаркое сейчас доспеет и я принесу!
Мелгот поднялся из-за стола и притворяясь пьяным в доску обнял хозяина:
— Слушай, хорош обижаться! Лучше сядь с нами как в старые времена, да растолкуй что там Магистрат такое выдумал. А то мы никак в толк не возьмем.
— И что это значит 'бывшие' герои? — добавил Леград.
Пит поджал губы и вырвав руку громко сказал, пряча глаза:
— Некогда мне лясы точить. Вы уж извиняйте. Только тихо себя ведите, а то живо мундиры припрут. Им только повод дай.
— Не нормально? В Крессиме на каждом углу дуэли между учениками школ, преступность понимаешь… а нам драться запрещают? — возмущенно вздохнул, пряча губы в пивную пену Мелгот. — Говорил же я, что все сильно изменилось.
— Что значит его фраза 'бывшие' герои? — тихо проговорил Леград, проводил тучную фигуру Пита задумчивым взглядом.
Весь последующий вечер Мелгот набирался пивом и крепчайшими настойками, безудержно болтая и вводя Леграда 'в курс дел'. Но мечник слушал друга вполуха и пил очень умеренно. Ему больше не нравилась пустынная обстановка царившая в некогда любимом заведении. Недовольный и настороженный взгляд корчмаря, которому, как видно гости были неприятны. А главное — прячущаяся под равнодушием лиц ненависть той гнусной компашки. Реестровые демоны. Граждане Оси. Вот только считали ли они себя такими? Особенно такие вот — молодые, явно обожженные проигранной войной, с выпестованной поколениями охоты за людскими душами тягой к насилию.
Леград пил только одну лишь воду. И не мог заставить себя расслабиться. Потому что чувствовал себя как в ловушке. Прикасаясь бедром к ножнам он постоянно ощущал как клинок меча, отзывается на внутреннее напряжение печным теплом.
— Слушай, Мел, — наконец не выдержал он. — Ты посиди здесь, а я сейчас приду.
— Ты куда? — развалившись на спинке осоловело подивился тот.
— Воздухом подышать.
Когда под башмаками застучали камни ступенек, провожаемый взглядом привратника Леград почувствовал как холодок пробежал по выпрямленной спине. За дальним столом наметилось движение.
Избегая густого света фонарей, мерцающих вдоль улицы он обошел 'Щит' слева и по старой памяти углубился в проулок. Сюда выходили черные ходы таверны и ближайшего гостевого двора — только серо-черные в темноте стены с редкими неразборчивыми надписями и прячущиеся в тени канав уличные коты. Дойдя до тупиковой стены, пахнущей мочой, повернулся. Не может быть чтобы они упустили такой шанс выяснить отношения.