Один из ходячих трупов замешкался на пути своего повелителя, явно игнорируя негласный приказ и тут же получил сильный пинок, отбросивший его в сторону. Расстроено заворчал и едва Владыка прошел, снова шатаясь вернулся на облюбованное место.
Владыка Мертвых принюхался своим горбатым чувствительным носом, различая интересный ему аромат. И жестом заставив подвинуться нескольких покойников у окна поднял с пола надкушенное, немного забрызганное кровью яблоко. Аккуратно протер его, как величайшую ценность, разглядывая яблоко чуть ли не как бриллиант.
— Ты меня вообще слышишь? — довольно ядовито поинтересовался толстяк, отвлекаясь от событий на улице, где к городовым уже прибывала подмога из ополчения. — На кой ляд понадобилось пробуждать целый погост? Не ты ли говорил, что этот тип способен повредить нашему Владыке? Не ты ли предполагал прихлопнуть его при первой же возможности!
Видя как Владыка Мертвых равнодушно рассматривает фрукт толстяк сквозь зубы пробормотал несколько оскорблений на языке, распространенном среди горных общин.
— Что-то ты слишком уж спокойный, Ниаз! — подозрительно сказал толстяк. — Ты отпустил его! Дал уйти! Хотя ты знал, что он может прийти — ты вообще слишком много о нем знаешь. Откуда, хотелось бы мне знать? Не забывайся, труповод! Ты должен был отработать свой долг! Ниаз! Ты ведь должен нам немалую сумму и похоже не очень торопишься её отдать!
— Он сам ушел, — грустно вздохнул Владыка Мертвых, надкусывая яблоко с целой стороны. — Я тороплюсь. Десять процентов долга.
— Да какие десять процентов?! — возмутился толстяк. — Мой господин тебе и пяти не простит за… за… за такую чушь! Как ты мог отпустить этого типа! Как?! Специально?
Владыка Мертвых покосился на человека с молчаливым неодобрением. Он мог бы погасить дыхание смертного щелчком пальцев. Но прекрасно помнил, что деньги все равно придется отдавать. С заемщиком так просто не разберешься. Надо же как он вляпался с этими перевозками!
— Мне очень жаль, — ровно пробубнил Ниаз с набитым ртом. — Но случилось непредвиденное.
— Что же? — раздраженно отпихивая прочь сунувшегося к нему тупого мертвяка насел толстяк. — Владыки! Какого черта, они у тебя такие безмозглые! Так что же случилось?
— Я спутал заклинания, — честно признался Ниаз. — У меня такое бывает. Иногда. Да и мертвые, как ты верно заметил, не всегда готовы слушаться. Особенно после этой глупой ситуации с перевозками душ. Но в другой раз этого не повторится.
Толстый безо всякого пиетета смерил Владыку презрительным взглядом. Всю свою жизнь он командовал слабаками. И считал слабым любого кем приходилось командовать. И относился к ним как к вьючным мулам. Будучи особой деятельной, он имел крайне скудную фантазию, поэтому и Владыку Мертвых не слишком боялся. Но все же помнил, что тот не обычный человек. Поэтому упрекать не стал. Сказал только:
— Надеюсь в следующий раз оплошность не повториться, — он крутанул на пальце старый металлический браслет, на котором, при ближайшем рассмотрении виднелись крапинки ржавчины. — Не зря же мы достали эту штуку.
— Все будет в порядке, — подтвердил Ниаз, выбрасывая огрызок в разбитое окно. — Зато теперь я точно знаю, что именно нужно этому молодому демону.
На улице снова зарядил дождь превратив Крессим в бледную серую копию самого себя. Леград сидел перед окном, и рассматривая стекающую по нему капель, размышлял про себя о собственных планах на ближайшее будущее. На коленях у мечника лежали ножны с клинком — его незаменимый и первый помощник, всегда был рядом.
Параллельно он сноровисто работал иглой нанося устрашающего вида заплатки на свои изорванную куртку и наблюдая как по улице туда-сюда ходят ежащиеся от холодного дождя горожане. Иголку с грубыми нитками, как и кожу для чешуйчатой куртки добыл перед уходом Кинч. Работа шла медленно и тяжко — накладывая очередной шов, закусив кончик нитки зубами, Леград даже подумывал над тем, чтобы выбросить вещь и купить себе новую. Но ему было жалко. Он привязался именно к этой куртке.
Дождь не думал стихать. Теперь горожане преимущественно неловко бегали под занавесом из струй, обрызгивая окружающих. Вот прошел шаркая высокими сапогами патруль. Вон мелькнул среди горожан мечник, вроде самого Леграда. Прямая спина, спокойное лицо, четкий шаг. Словно и не трогает его непогода. Мотались туда-сюда разъездные экипажи. Одиноких всадников не было видно — конь удовольствие не из дешевых. Зачем он простому горожанину, когда можно нанять перевозчика. А богатеев в этом районе не обреталось. Леград увидел как скорбной тенью прошел по улице вдоль низких навесов и карнизов, покачивая косой жнец в черном, влажно блестящем цилиндре. С зеркального серпа лезвия летели мелкие брызги. Неожиданно жнец остановился у дома Гильдии задумчиво разглядывая жилища на противоположной стороне улицы. Невольно оказывающиеся на пути глаз посланца Смерти люди торопились скрыться прочь. Черная, похожая на птицу печали, фигура под дождем вызывала в гражданах потусторонний, неконтролируемый страх. Но жнец не обращал на них внимания — он любовался необычным волшебством, творящимся над крышей кондитерской 'Пряничный домик'. Капли воды разбиваясь о розовую крышу снова восстанавливались и летели вверх собираясь вверху над лавкой в замысловатые узоры. Глупая трата маэна. Но по-своему зрелищная. Рядом со жнецом так же заинтересованные волшебством стояли двое беспризорных ребятишек. Детские фигурки в серых, до колен растянутых рубахах и стоптанных дырявых башмаках рядом с величественной и угрюмой Смертью смотрелись жутковато. Настолько у Леграда тревожно екнуло на сердце. Наконец жнец, вспомнив о своих делах, двинулся дальше. Лишь бросил — повинуясь непонятному порыву — на землю перед мальчишками горсть мелких монет.