***
Далью Дария знала давно. Около пяти или семи лет их тренировки проходили в одно и то же время в одном и том же зале, только вниманием Терры, к сожалению Дарии, Далья была обделена. Далья не обладала магией измерений, а для Терры это было главным компонентом идеального воина.
Магические силы ей были чужды, но выносливости и силе можно было только позавидовать. В самом начале своего грандиозного эксперимента, Терра устроила настоящие гладиаторские бои, в которых сумела отобрать одного самого крепкого воина, достигшего победы, через горы трупов.
Иногда они переглядывались, то ли сочувственно, то ли с неприязнью, понять было невозможно. Позже перебрасывались издёвками, показывая Терре напускную враждебность, и долгие часы переговаривались через стену, разделяющую их камеры.
У Дальи была серая десятка на двери.
И Дария бережно хранила это знание в недоступном стирателю памяти месте, собирая свою драгоценную коллекцию мыслей, которая помогала ей выживать.
***
Полгода назад Далья сумела сбежать. Ей доверили её первое задание, выдали маскировочный плащ, медальон рамаланца и отправили на разведку в иртальные земли. Это было их большой ошибкой.
Дария узнала об этом в тот же день, когда надзиратели буквально ворвались в её камеру и насильно выпихнули в лабораторию, подвесив на провода на целый месяц. Следили за измерениями, наивно полагая, что физическая составляющая их эксперимента выйдет на связь с магической.
Тогда Дария возненавидела Далью по-настоящему. За то, что не сказала, за то, что ушла, за то, что её истыкали проводами и иголками, заставляя вновь и вновь предаваться агонии.
Спустя какое-то время к Дарии пришло осознание правильности совершённых Дальей действий. Она ушла, тем самым, обезвредив на какое-то время замысел Терры. А это значило только одно: пришла пора Дарии.
***
Это случилось к концу весны. Исследования Терры не давали плодов, Дарию держали на проводах в стеклянном коробе, где, подключённая к магическому зеркалу, она транслировала сюжеты из доступных ей измерений. Сутками надзиратели - по двое: парень и девушка - следили за происходящим, лениво зевая и жуя размазню по рангу выше, чем та, которой потчевали заключённых. Иногда комментировали, кривились и бросали неприязненные взгляды на её истерзанное тело. Иногда Дария их слышала.
- Знаешь, Фредди, я бы уже давно сошла с ума, если бы в моей голове крутилось столько картинок, - закинув ногу на ногу, задумчиво протянула стройная брюнетка, занимающая одно-единственное кресло, стоящее напротив зеркала. - Эта бедняжка неплохо держится для заключённой на двенадцать лет.
Молодой мужчина с огненно-рыжими волосами лениво перекидывал колоду карт из руки в руку разными способами, которым научился у фокусников на многочисленных ярмарках из далёкого, почти забытого детства, проведённого в Уинлэнде.
- Твоя голова не способна удержать даже имена всех твоих ухажёров, - негромко отозвался Фред. - А эта девчонка - настоящая находка в мире магии.
В ответ на это Дария трепыхнулась, как полумёртвая бабочка, и затихла окончательно. Если бы не происходящее в зеркале, ребятам стоило бы запаниковать и вызвать подмогу. Но процесс шёл, а, значит, бояться было нечего.
- Как думаешь, как скоро она станет не опасна для общества? - спросила Фара, сочувствующе глядя на заключённую. Та, повиснув на проводах, будто уснула.
- Сложно сказать, - Фред перевёл взгляд на зеркало, где виднелись лесистые холмы и придорожная таверна с яркой вывеской над входом. Вокруг паслись лошади, в тени дремал пастух с курительной трубкой, торчащей из кармана потрёпанных брюк. - Кажется, это один из спокойных миров её сознания.
Фара заинтересованно уставилась в зеркало, но ничего не почувствовала. Никаких положительных эмоций от природы тех мест. Бесконечная пустота, да и только.
И, словно в подтверждение её ощущений, голубое небо медленно затянулось иссиня-чёрными тучами, а заключённая номер двенадцать пронзительно закричала вновь, натянув все проводки до критического состояния.
Фара, вскочив с кресла, выскользнула за дверь, чтобы позвать целителя.
***
Целитель Алвин был единственным существом, которое приближалось и - да упасут ду́хи! - притрагивалось к заключённой номер двенадцать.
Фара с ужасом наблюдала, как тот входит в стеклянный короб, касается бледными пальцами сначала щеки, потом подбородка девушки, невесомо цепляя её кожу аккуратными длинными ногтями, отходит всего на полшага и начинает что-то шептать на своём родном - эльфийском - языке. Эверетт как-то поведал ей, что это достаточно распространённая молитва у эльфов, обязующая снять физическую и душевную боль.