Через толщу стекла Фара разглядела крошечные шарики света, блистающие в лучах эльфийской магии. Ей казалось, что они что-то напевали. Очень тихо, едва уловимо. Эта колыбельная успокаивала и нагоняла дремоту.
Лесные духи.
Фара никогда не понимала эльфов, но молитва действовала - заключённая успокоилась и даже сумела открыть глаза как обычный человек, а не обезумевшая тварь. Духи испарились, а Алвин умолк.
Фред лишь удовлетворённо хмыкнул, шелестя картами за спиной.
- Больше приступы её не побеспокоят, - покинув камеру, произнёс Алвин. - Не сегодня.
Фред кивнул и, уловив момент, уселся в уютное креслице, предвкушая новое увлекательное зрелище одного из миров в сознании заключённой номер двенадцать.
Фара опасливо перевела взгляд в зеркало и ужаснулась - горело высокое здание, в панике выбегали люди, взрывались окна, а через секунду появилась и сама заключённая - решительная, воинственная, совсем не такая, какую Фара видела в камере сейчас, в этом, реальном, мире.
С первыми рассветными лучами, когда Фред придремал в кресле, а Фара, скрючившись на стуле, вполглаза наблюдала за происходящими чудесами очередного из миров сознания заключённой номер двенадцать, вошла Тория. Ещё через секунду появился и Эверетт.
Фара, вздохнув с облегчением, потянула за собой Фреда в отсек с личными комнатами, чтобы сполна отоспаться на нормальной, хоть и жестковатой, кровати.
***
- Не нравится мне это.
Тория копалась с датчиками и проводами битый час, пока Эверетт заинтересованно глядел в зеркало. Там, заключённая номер двенадцать, переделав спокойный мир в яркую картинку, замораживала родники одним лишь касанием пальцев, словно прочерчивала путь на карте карандашом.
- Четыре, - отрешённо констатировал он, не отрываясь.
Тория в недоумении подняла голову и уставилась на напарника: - Четыре?
- Ты произнесла эту фразу четыре раза, - спокойно ответил Эверетт.
- Мне всё равно это не нравится! - возмутилась Тория, вернувшись к проводкам.
- Пять.
- Да заткнись ты! Они держат её на голодном пайке, измываясь над её сознанием так, что рано или поздно она попросту свихнётся! Это возмутительно и бесчеловечно!
- Неудивительно, что целитель Алвин к ней так зачастил, - размеренно произнёс Эверетт.
- Лучше б к ней зачастил Барни со своей похлёбкой! - вспыхнула Тория, выдёргивая один из датчиков. Заключённая отозвалась тихим стоном.
- У меня от неё изжога, - пробормотал Эверетт. Картинка в зеркале сменилась на погоню посреди сожжённого мира. Пыльные красные скалы, чёрная земля, клубы дыма и бесконечно тёмное небо. В том мире заключённая номер двенадцать была дважды ранена, но бежала уверено и быстро. Эверетт даже подумал, что делала она это лучше Фары.
- Согласна, похлёбка дрянь, но какая-никакая еда, - кивнула Тория, захлопывая дверцу щитка. - Ей и она сгодится, в её-то положении. Ещё немного и беднягу можно использовать как живое оружие - колоть костями противников.
- Попробуй, скажи это Киллиану, - хмыкнул Эверетт.
Тория решила, что наколдовать мерзавцу ледяной душ будет нецелесообразно здесь, поэтому месть она отложила на потом. А пока настало время перекуса.
***
Барни прислал к ним своего помощника Бобби - щуплого паренька с грязно-жёлтыми волосами и большой родинкой на левой щеке. Парнишка тащил два железных подноса, представляя собой чудеса гравитации. Грохнув ими о стол, он удовлетворённо выдохнул и отрапортовал:
- Барни в лазарете, готовил Лемюэль. Здесь яблоки, картошка с мясом и апельсиновый сок. Эверетту Лемюэль передал клубнику со сливками, а Тории шоколад.
Тория от восторга едва не подпрыгнула. Сладости, которыми одарил их Лемюэль, были в ужасном дефиците, но этот волшебник - на самом деле Лемюэль не был настоящим волшебником - всегда умудрялся доставать такие продукты. Не говоря уж о любимом браслете Эверетта из кожи горного дракона.
- Передай Лемюэлю наши безразмерные благодарности, - кивнул Эверетт. - И спасибо, Бобби.
Парнишка радостно закивал, переминаясь с ноги на ногу, и вылетел за дверь, словно общество Тории и Эверетта его очень смутило.
И едва дверь захлопнулась за Бобби, Тория, хитро взглянув на напарника, схватила свою плошку с картофелем и мясом и прошмыгнула в стеклянную камеру к заключённой номер двенадцать.
- Тебя изгонят, - констатировал очевидное Эверетт, отправляя в рот клубнику. Впрочем, он не особо противился. С Киллианом они водили старую дружбу ещё с зонградских времён, и Дария давным-давно стала ему кем-то вроде младшей сестры. А за них нужно нести ответственность, даже вопреки безумным правилам.