Все что угодно, только не лесопилка.
Лиам свернул на заправку, припарковался и остался сидеть в машине. Сквозь окна высматривал ту женщину, дочь Видара Бьёрнлунда. Он надеялся, что она стоит за кассой как ни в чем не бывало, и все, что произошло в Одесмарке, всего лишь плохой сон. Но ее там не было. За кассой стоял хозяин, низкорослый мужчина с морщинками вокруг глаз. Расслабленные движения выдавали довольного жизнью человека, никогда не ввязывающегося в проблемы. Лиаму хотелось быть похожим на него.
На заправке они воровали больше, чем можно упомнить, Габриэль и сейчас подворовывал. Мог сунуть сникерс под куртку — скорее по старой привычке, чем от отсутствия денег. Но они давно уже не попадались. В последний раз их поймали на краже, когда они в четырнадцать лет пытались стянуть сигареты из подсобки. Заправка тогда называлась по-другому. Тогдашний хозяин гнался за ними аж до самой церкви. Подставил Габриэлю подножку, а когда тот упал, уперся коленом между лопаток, вжимая в землю. Говорил, что забьет их до смерти, но приехала полиция, и мужика урезонили. Наказанием была порка дома и нудные проповеди социальных работников. У отца тогда уже выпали волосы — рак, но это не помешало ему отдубасить их по полной. Он был зол не потому, что они украли, а потому, что попались и опозорили его перед соседями.
Лиам посмотрелся в зеркало заднего вида. Внезапно его осенило: если он будет работать на заправке — в самом центре поселка, — каждая собака поймет, что он изменился. Пригладил волосы пальцами. Его переполняла решимость. Разумеется, ему откажут, но всегда стоит попробовать. А почему бы и нет: чистые джинсы, рубашка почти новая. Рубашку он получил в подарок на Рождество от матери несколько лет назад, когда она еще не тратила все деньги на собачий корм и лекарства от глистов. И почти ее не носил, поскольку рубашки не вписывались в его прежнюю жизнь.
Глаза в зеркале отражали испуг. Лиам растянул губы в улыбке, но с обнаженными зубами стал еще больше похож на побитую собаку.
Он все-таки решился, хотя и шел к заправке с подступающей к горлу тошнотой. Хозяин обслуживал пожилого посетителя, оба смеялись. Судя по всему, обсуждали хоккей и нового игрока из Муталы. Лиаму вспомнилось, как он умолял отца разрешить ему играть в хоккей. Клянчил и клянчил, пока отец не вышел из себя и не заорал, что у него нет денег на коньки, шлемы, защитные жилеты и прочую ерунду, которую требуют в хоккейном кружке: «Тебе обязательно было выбрать самый дорогой спорт? Что, мяч по двору погонять не можешь?»
Пожилой покупатель пошел к выходу и приветливо кивнул Лиаму. Лиам кивнул в ответ. Теперь в магазине были они одни — Лиам и владелец. Адреналин бурлил в крови, Лиам направился к кассе с такой решимостью, словно шел ее грабить. Стиснул зубы, отчего нижний слева стрельнул болью; думать мог только о том, видно ли по нему, что он полное ничтожество, мешок с дерьмом.
Улыбка сползла с лица хозяина.
— Я могу вам помочь? — спросил он.
Лиам опустил руку на прилавок.
— Можете, наверное, — нервно произнес он. — Я хотел узнать, не нужны ли вам сотрудники.
— Вы хотите устроиться на работу? К нам?
— Да.
Мужчина растерянно моргнул. Повисла тишина. Лиам посмотрел на табличку с именем у него на груди. Ниила. Это имя ничего ему не говорило. Он не припоминал, чтобы их пути когда-нибудь пересекались, но, может, память его подводит? Вспомнил про татуировки на запястьях и убрал руки в карманы. Потом передумал и снова положил руки на прилавок. Бесполезно что-то скрывать. Если хочешь жить честной жизнью, не стоит.
Он видел изучающий взгляд Ниилы, отметивший шрам на лице и старомодную рубашку.
— Можешь работать по выходным?
— Когда угодно.
— А работу кассира знаешь?
— Нет, но я очень хорошо считаю.
— Считать тут не требуется. — Ниила похлопал по кассовому аппарату. — Эта машинка все сама делает.
Лиам вспотел. Больше всего ему хотелось развернуться и уйти, но он подавил это желание.
— Ну, конечно, какой я дурак.
— А где ты раньше работал?
Ниила спросил это с искренним интересом, без тени подозрений в голосе. Лиам сглотнул. Он планировал рассказать, что чистил рыбу в Норвегии. Это было близко к правде. Рыбу он чистил миллион раз, правда, не в Норвегии. И никто ему за это не платил. Обычно ложь легко слетала с его языка, но не сегодня. Сегодня в мозгу словно что-то перемкнуло, отказываясь выдавать ложь.