— Ты быстро учишься.
Только одна фраза, но Лиам весь покраснел и залпом выпил обжигающий кофе, стараясь не подавать вида, что его тронула похвала. Сама работа была простой. Сложность заключалась в том, что надо было иметь дело с людьми, а к этому Лиам не привык.
Все произошло очень быстро. Первые выходные были пробными, но уже в понедельник Ниила позвонил и спросил, не хочет ли он поработать в будни:
— У одной моей сотрудницы проблема, — сказал он, — отец пропал.
— Конечно, — поспешил ответить Лиам, — я приду.
И вот он стоит весь в поту в ярком свете ламп и изображает из себя обычного человека. После обеда посетителей немного. Большинство только заправиться приезжают. Ниила показал ему, как следить за насосами и попросил фиксировать номера машин. Глаза лучше любой камеры. Спокойствие Ниилы заражало. Его голос был похож на ветер в густом лесу — и не слышен почти. Лиам заметил, что, когда Ниила говорит, у него успокаивается пульс.
— Ты куришь? — спросил хозяин.
— Бывает.
— Можешь брать перекуры, если хочешь. Только скажи.
— Вообще-то я хочу бросить.
Ниила недоверчиво посмотрел на него.
— Не будь так суров с собой. Это хорошим не кончится. Должны же в жизни быть какие-то удовольствия.
Он ушел к себе в кабинет, оставив Лиама одного за кассой. Простой жест, говорящий, что он, Лиам, справляется с задачей. Что ему можно доверять.
Она, должно быть, вошлд через задний вход, потому что Лиам не слышал ее прихода. Стоя спиной к прилавку, он пополнял сигаретную полку, когда она внезапно возникла рядом. Дочь Ви-дара Бьёрнлунда. Она была в старой куртке на несколько размеров больше. На бледном лице просвечивали синие жилки. Больше похожа на фарфоровую куклу с пластиковыми глазами, чем на живого человека.
— Ты кто?
— Я — Лиам, я здесь работаю.
— И с каких пор?
— С недавних.
Она не похожа на отца. Совсем не похожа. Лиам обвел взглядом гладкий лоб, губы, волосы, собранные в хвост. Ничего общего со стариком. Но, может, живых нельзя сравнивать с мертвыми.
Женщина протянула руку. Он отложил в сторону блок сигарет и пожал ее холодные пальцы. От этого пожатия мурашки выступили на коже. Он боялся посмотреть ей в глаза. Боялся, что она прочитает в них всю правду про него.
— Лив Бьёрнлунд, как ты уже знаешь.
— Ниила сказал, что ты эту неделю не работаешь.
— Вот как?
— Сказал, у тебя проблемы в семье, что твой отец пропал.
От этих слов она пошатнулась, но быстро взяла себя в руки и нагнулась к нему.
— Я знаю, кто ты, — прошептала она.
Лиам искал глазами пути отхода. Ее лицо было так близко. Она изучала его. Каждую черточку его враз ставшего пунцовым лица. Подступила паника. Что, если она видела его в Одесмарке в одну из тех ночей?
— Вы с братом тут подворовываете, — сказала она.
— Это было давно.
Уголки губ приподнялись в улыбке.
— Не бери в голову. Я тебя не обвиняю. Ниила имеет слабость ко всему, что нуждается в починке. Включая людей. Думаешь, как я тут оказалась?
Лиам робко улыбнулся в ответ. Взгляд упал на ее обувь — мужские ботинки на несколько размеров больше, все перемазанные землей. Джинсы выглядят не лучше — мокрые, грязные. От нее плохо пахло — потом и трухлым сеном. Она была похожа на человека в сложной ситуации, и Лиам почувствовал угрызения совести.
Прочитав его взгляд, женщина открыла рот, чтобы что-то сказать, но ей помешал вой полицейских сирен. Мимо заправки на полной скорости пронеслись две машины с включенными синими огнями, взметая брызги воды.
— Что случилось? — спросила она.
— Понятия не имею.
Но женщина уже бежала к дверям, гремя ботинками. Остановившись у заправочного автомата, она смотрела в сторону церкви, держась за грудь. Она выглядела такой маленькой. Казалось, рухнет в любой момент.
Из кабинета высунулся Ниила.
— Ну, началось! — бросил он на ходу, выскочил на улицу и обнял Лив.
У Лиама сердце ушло в пятки. Полиция направлялась на север — в сторону Одесмарка. И у него было чувство, что все кончено. Для него кончено.
Он оперся руками о прилавок. Зажмурил глаза и увидел Видара, как он лежит во мхе — синеватая кожа и открытый рот. Может, там уже побывали звери и оглодали останки до неузнаваемости. Лес по-своему справляется с покойниками.
Ниила с Лив вернулись в магазин. Хозяин, бережно поддерживая, повел ее на склад. По пути она обернулась и послала Лиаму долгий многозначительный взгляд. Словно говорила, что у них есть общий секрет. Что она все знает.
Плечи горели от усилий, но она снова и снова заносила топор. Колола дрова с такой яростью, что слышно было на всю деревню. Она даже не заметила его приближения, пришлось закричать, чтобы прекратила. Холодный дождь она тоже не замечала. Только когда топор выпал из рук, к ней вернулась чувствительность: она ощутила холодную воду на затылке и острую боль в плечах.