Лиам повернул к ней экран. Она подошла ближе. От нее пахло потом и дождем. С волос капало. Лиам достал еще одну банку пива, притворяясь, что не замечает нож в ее руке, но на самом деле все время следил за ее движениями, готовый в любую минуту вырвать нож у нее из рук.
При виде фотографий у Лив перехватило дыхание. На экране она увидела их дом, одинокое горящее окно, тропинки, ведущие в лес. Когда появилось фото старика, ее начала бить мелкая. дрожь.
— Не знаю, как он оказался в колодце, — сказал Лиам, — но застрелили его на болоте.
— Да, — прошептала она. — Я знаю, где это произошло.
Видар на экране, как казалось, рыл мокрую землю.
— Он что-то искал, — пояснил Лиам.
— Он уронил очки… Это он их искал.
Лиам поставил курсор в левый угол и увеличил изображение. Вгляделся в расплывчатое небо и ели. Ногтем показал на точку на экране.
— Габриэль был с другой стороны. Точно не знаю где.
Потом показал на тень между деревьями.
— Может, я напридумывал, но мне кажется, там еще был кто-то. Синее пятно. Видишь?
Лив нагнулась ближе и прищурилась. Лицо белое как простыня, пальцы были прижаты к губам. Она его пугала. Попытался было усадить ее, чтобы не свалилась в обморок, но женщина оттолкнула его, чуть не оцарапав ножом. Взгляд был прикован к экрану — к синему пятну среди елок.
— Я ничего не вижу, — наконец сказала она, выпрямляясь.
Лиама словно ударили поддых.
— Разве ты не видишь, что это человек? В синей куртке.
Лив покачала головой и пошла к двери. Дождь стучал по крыше, хлестал в окно. Она натянула капюшон, худое тело утопало в куртке. Лиам вздрогнул. Если б не фотография, он бы не обратил внимания, но теперь сходство бросилось в глаза. Он перевел взгляд с экрана на куртку Лив и обратно. Куртка была того же синего оттенка, что и пятно на экране.
Дождь превратил дорогу в опасную ловушку. Лес и небо превратились в один бесконечный туннель. Машину заносило на поворотах, дворники едва справлялись с потоками воды. Слезы текли по лицу, и Лив чувствовала во рту их солоноватый вкус. Указателя на деревню не было видно, но она и не нуждалась в нем. Невидимая нить связывала ее с родным домом. Она всегда безошибочно находила дорогу. Эта связь, наверное, и не давала ей сбежать из Одесмарка.
Колеса начали увязать в мокрой глине. Фары дальнего света терялись в потоках дождя. В такую погоду все нормальные люди сидят дома, но кто-то шел посреди дороги навстречу ей, склоняясь от ветра, и Лив резко затормозила. Не кто-то — Симон. Она выключила фары, чтобы не ослеплять, и вытерла слезы курткой — не надо, чтобы он их видел. Симон сел в машину, и она прижала его к себе. Мокрый насквозь, он весь дрожал. Дотянулась до пледа на заднем сиденье, накинула сыну на плечи. Ее мальчика никто у нее не отнимет.
— Что ты делаешь на улице в такую погоду?
— Мы с Фелисией поругались. Я больше не хочу здесь оставаться.
Лив завела мотор и продолжила путь. Сердце бешено колотилось в груди. Доехав до шлагбаума, она не стала останавливаться. Симон заерзал на сиденье, всматриваясь в запотевшее окно.
— Ты куда? Ты проехала ворота!
— Поедем прокатимся.
— Сейчас? В такой ливень?
— Я хочу с тобой поговорить.
Симон скривился, но не стал возражать.
Когда они выехали на шоссе, дождь немного утих, и можно было разглядеть стоянку для отдыха, возле которой она в юности ловила попутки.
Вот здесь, в канаве под указателем, пряталась, высматривая машину, которая увезет ее отсюда.
— Из-за чего вы поругались?
— Кто?
— Вы с Фелисией.
— Я не знаю.
— Не знаешь?
— Я не хочу об этом говорить.
Лив покосилась на сына. Вид у него был рассерженный, но не расстроенный. Лицо мокрое от дождя, но не от слез. Внезапная надежда внутри расправила крылья. Это их шанс сбежать отсюда, последний шанс. Не надо ждать машину — теперь она сама сидит за рулем.
— В молодости я ловила машины на этой дороге, — тихо сказала она. — Хотела выбраться отсюда любой ценой. Готова была запрыгнуть в любую тачку, лишь бы она увезла меня далекодалеко. Я была в отчаянии.
— Тогда почему ты не уехала? Если была в отчаянии?
— Отец всегда меня находил. Куда бы я ни уехала, рано или поздно он оказывался там на своем «вольво». А потом появился ты, и у меня пропало желание бежать.
Симон провел пальцем по запотевшему стеклу, выводя круг.
— Это опасно — ловить попутки. Ты могла погибнуть.
Он сказал это тем же назидательным тоном, что и Видар. Интересно, осознает ли он, как они с Вида-ром похожи?