— Я давно не слышала новостей о Пепси, — говорю я, умалчивая о том, что наша дружба давно потухла, — х отела спросить, как у неё дела в колледже, заодно и кексы принесла. Испекла буквально минут десять назад.
— Я так рада тебя видеть! Из всех школьных подруг Пепси только ты осталась в Уестфорде. Смотрю на тебя — и вижу рядом её, будто это было вчера. — М иссис Уайт поворачивается к лестнице. — Лиза, у нас гости, спустись, пожалуйста.
В доме пахнет ладаном. Ничего не изменилось. Этот аромат резко отбрасывает меня назад в детство, и я не сразу осознаю, что уже
сижу за столом на кухне и провожу милую беседу за чашкой кофе.
Миссис Уайт не спешит рассказывать о достижениях старшей дочери, она начинает издалека — спрашивает, как поживают мои сестра, мама, когда вернется Приам и как здоровье отца в последнее время. Миссис Уайт учтива, она не позволяет гостю чувствовать
себя не в своей тарелке и старается искренне интересоваться жизнью собеседника.
Мы перемещаемся в просторную гостиную, и она рассказывает мне, что Пепси стала отличницей в этом году несмотря на то, что болела гриппом долгое время и пропустила много занятий. Нашла работу и оплачивает счета сама. У неё появились домашние животные — г рызуны. Пепси всегда тяготела к хомякам, мышкам и белым красноглазым крысам, когда как миссис Уайт их терпеть не могла. Но сейчас её дочь живёт в общежитии кампуса с соседями
«широких взглядов» и может делать всё, что ей запрещали в детстве. Я слушаю, киваю, улыбаюсь где надо и, наконец, хватаюсь за паузу, которую миссис Уайт делает для раздумий.
— Я так скучаю по Пепси, — п роизношу я. — Можно посмотреть её фотографии? Любые, даже детские.
Я рассказываю миссис Уайт, что разлука с подругой обернулась огромной раной, и мне непременно нужно чем-то её залатать. Будучи матерью, она глубоко проникается моими словами, на её карих глазах выступают слёзы, и она с радостью даёт мне в руки то, что я так хочу увидеть.
Это второй семейный альбом, который я держу в руках за сегодняшний день. Вслух восхищаюсь обложкой с беспорядочным
лиловым узором на белом фоне перед тем, как открыть его. И вновь это чувство, которое зародилось во мне, когда я была в гостях у мисс Блейнт. Одновременно на поверхности и слишком глубоко внутри, словно попытка отыскать зудящий участок на теле, чтобы
его почесать, оборачивается провалом — э тот зуд где-то под кожей, куда не достать.
С фотографий на меня глядят счастливые люди, улыбающиеся возможности запечатлеть особенный для них момент. Свадьба мистера и миссис Уайт удостоилась пяти позиций в альбоме, когда как остальные события получили не более двух. На одной из фотографий я задерживаюсь подольше — м иссис Уайт смотрит в камеру и улыбается, а её муж самозабвенно смотрит на неё. Это не похоже на взгляд обычного увлечённого мужчины, это взгляд человека, который видит в другом весь мир.
Я принимаюсь изучать задний фон фотографии, где висит гобелен, и задумываюсь. Когда именно наша жизнь свернула не туда? Были ли мои родители когда-либо счастливы? Может, такие моменты действительно имели место, но я их не помню? То одна, то другая теория, объясняющая нынешнее положение вещей, загорается в моём сознании слабым мигающим светом.
Возможно ли, что те самые радостные события происходили в моей семье, когда я была совсем маленькой или вовсе ещё не родилась? Но мои родители не просто несчастны, они словно неживые. Как если бы какой-то апатичный дух позаимствовал их тело и заново проживал бессмысленную жизнь.
След от моего большого пальца отпечатывается на глянцевой обложке, защищающей фотографию от всякого внешнего воздействия. Я поднимаюсь, намереваясь уйти, и возвращаю альбом миссис Уайт. Она прижимает его к груди, словно ребёнка, и широко улыбается. Когда миссис Уайт проводит меня до двери и отворяет её, я оборачиваюсь на звук шагов и наблюдаю за спустившейся Лизой — она откусывает кусочек от кекса и убегает обратно. Кекс, который остался без определённой части себя, лежит на столе в окружении рассыпавшейся сахарной пудры.
По возвращении домой я не натыкаюсь на обычную мёртвую тишину. В гостиной играет музыка, а включенный телевизор уже успел нагреть комнату. Пока все коптятся в унынии, Дженис развлекает себя, как может. Она сидит на диване, закинув ногу на ногу. Завидев меня, сестра отрывается от чтения журнала и осыпает вопросами касаемо приготовленной утром запеканки. Понравилась ли она мисс Блейнт? Не была ли начинка суховатой? Понравилось ли мне? Да, конечно, она съела целых два куска. Нет, она была очень